Страница 4 из 18
– Девушка пойдет со мной, – повторил Арман. – Это официальное решение председателя реквизиционной комиссии. Можете оспорить его на очередном заседании комитета, гражданин Парсен. Но не советую. Едва ли за этой малюткой числится большое состояние, а жажда отправить ее на эшафот вряд ли будет в членах комитета слишком сильна. В любом случае я обращу внимание комитета на тот факт, что изначально вы сами планировали поступить с девицей так, как поступил я, и гражданин Фабри это подтвердит.
Парсен понял, что проиграл. В изворотливости ума он бесконечно уступал Арману. Кроме того, Арман изучал право в Сорбонне, а потому был весьма сведущ во всяких юридических ухищрениях.
– Итак, – обратился Арман к начальнику жандармов, – девицу я забираю. Предайте мне ее документы, будьте добры.
– Да что же это такое! – не выдержав, подал голос пожилой мужчина из числа заключенных. – Вы словно работорговцы на невольничьем рынке. Вы говорите о человеке! Как можно забрать ее, словно собственность или рабыню?! Опомнитесь! Неужто в вас не осталось ничего человеческого?
– И кто у нас заговорил о человечности? – Арман сверился с папкой досье, составленных на каждого заключенного. – Месье де Контильяк… Не сомневаюсь, что вам хорошо знакома атмосфера невольничьих рынков. Ваши плантации в Новом Свете наверняка нуждаются в постоянном притоке рабов и рабынь, и если не вы лично, то ваш управляющий постоянно покупает тех, кого можно назвать человеком, как и эту девицу. Почему же вас так возмущают наши действия? – Арман поморщился от слова «наши», которое вынужден был употребить, невольно поставив себя на одну доску с Парсеном. – Или то, что можно в Гватемале, никак не допустимо в Париже?
Во время перепалки девушка смотрела в основном на Армана, и на ее подвижном лице сменялись выражения страдания и робкой надежды. Она пыталась понять, что за человек председатель комиссии и какая участь ее ожидает. Вне всяких сомнений, не могло быть ничего ужаснее Парсена, но что таит в себе этот, другой?
Арман тем временем обратился к соратникам:
– Надеюсь, господа, что ваша обида, вызванная моим произволом, чуть поутихнет, если я откажусь принимать дальнейшее участие в сегодняшних реквизициях и, соответственно, не буду претендовать на долю, которую вы сможете поделить на двоих. А я, с вашего позволения, покину вас, лишив заодно прелестного общества юной мадемуазель.
С этими словами Арман подошел к девушке, бесцеремонно взял ее за руку и потащил к выходу.
– Пойдем, моя красавица! – бросил он ей на ходу.
Надежда больше не освещала прелестное личико. Перед тем как выйти из зала, она в последний раз с тоской посмотрела на друзей по несчастью и прошептала:
– Прощайте! Да хранит нас всех Пресвятая Дева!
Потом несчастная перевела взгляд на человека, который практически тащил ее по коридору. Увы, у нее не осталось ни малейших сомнений насчет уготованной ей участи.