Страница 3 из 80
Пафосно? Да. Но людям нужен пафос. Им нужен лидер, пророк, за которым они пойдут, когда привычный мир рухнет им на головы. Они охотнее верят в таинственного предсказателя, чем в здравый смысл.
Я начал писать. Не туманные предсказания а-ля Нострадамус. Четкие, сухие инструкции.
Завтра, когда начнется ад и мои слова подтвердятся кровью, эти посты станут библией нового мира. А я стану тем, кого будут искать все: от правительств до корпораций.
В дверь позвонил курьер.
Я забрал коробки. Распаковал кирку. Она легла в руку привычной тяжестью, хоть и была девственно чистой, без единой царапины.
Это было не легендарное оружие. Пока нет. Но это было начало.
Я был готов.
* * *
Музей занимал старинное здание в историческом районе, из тех, что строили еще черт знает когда, а потом лепили на них таблички «памятник архитектуры».
К вечеру я уже был в паре кварталов. Шел пешком, закинув на плечо рюкзак со снаряжением. Кирка была пристегнута к поясу под длинной мешковатой толстовкой. Выглядел я как студент, опоздавший на последнюю электричку, каких тут после закрытия метро шатались десятки.
Охранник на главном входе увлеченно пялился в телефон, где какая-то красотка рыдала над умирающим в больнице возлюбленным.
Обходить его не было смысла — он был слишком увлечен, да и все равно через пару часов ему предстоит столкнуться с вещами пострашнее мелодрам.
Я прошел вдоль здания к служебному входу со стороны внутреннего двора, где обычно грузили экспонаты. Замок оказался допотопным, из тех, что вскрываются канцелярской скрепкой и молитвой.
Правда, скрепки у меня не было, зато имелся набор отмычек, купленный сегодня утром в магазине для любителей квестов. Продавец уверял, что это «сувенирный набор», но работали они вполне себе по назначению.
Дверь поддалась с тихим щелчком, и я проскользнул внутрь.
Коридоры встретили меня запахом старой бумаги и чего-то затхлого, словно здесь десятилетиями не открывали окна. По стенам висели пожелтевшие плакаты с правилами пожарной безопасности и планы эвакуации, нарисованные, видимо, еще когда динозавры бегали по земле.
Я двигался уверенно, помнил план здания наизусть. В прошлой жизни довелось побывать здесь намного позже, и по совершенно другой причине. Надо было понять, где один чертовски сильный ублюдок нашел, пожалуй, самый интересный реликт первой волны.
Именно за ним я сейчас и охотился.
Египетский зал располагался в восточном крыле. Добраться до него оказалось проще простого. Датчики движения либо не работали, либо их вообще не было, а камеры видеонаблюдения висели больше для устрашения школьников на экскурсиях.
Толкнув тяжелую дверь, я оказался в главном зале египетской экспозиции.
Здесь было темновато, тусклое дежурное освещение создавало длинные, зловещие тени между витринами. Саркофаги выстроились вдоль стен, словно почетный караул мертвецов, ожидающих команды. В витринах поблескивали золотом погребальные маски, амулеты и украшения.
Все подделки и копии, разумеется. Настоящие артефакты давно спрятаны в хранилищах крупных музеев или частных коллекциях.
Но Искажению плевать на подлинность. Ему важен образ. Вера людей в то, что здесь находится Египет.
В центре зала высилась гордость музея — полноразмерная реконструкция погребальной камеры фараона Аменхотепа III. Ее собрали пять лет назад к юбилею музея, потратив бешеные деньги на то, чтобы воссоздать каждую иероглифическую надпись.
Директор музея тогда хвастался в интервью, что это самая точная копия во всей восточной Европе. Забавно, но именно эта маниакальная точность и станет причиной того, что Искажение появится именно здесь. Пространство среагирует на концентрацию символов.
Я устроился на скамейке напротив экспоната, положил кирку на колени и принялся ждать. До открытия Разлома оставалось полчаса. Можно было перевести дух.
Достал из рюкзака бутылку воды, сделал пару жадных глотков.
Время тянулось медленно. Тишина в музее была давящей. Казалось, сами статуи затаили дыхание.
Вскоре воздух в зале вдруг стал плотнее, гуще, словно перед грозой. По коже пробежали электрические мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Запахло озоном и сухим песком.
Начинается.
Я поднялся со скамейки, размял плечи. Кирка удобно легла в руку.
Пространство перед гробницей задрожало, как мираж в пустыне. Каменные блоки входа начали расползаться, теряя четкость, открывая черный, пульсирующий фиолетовым провал Искажения.
Оттуда потянуло могильным холодом и запахом тысячелетней пыли, смешанной с благовониями. Края портала искрились, пространство вокруг искажалось, создавая оптические иллюзии.
Разлом F-ранга. «Пробник» апокалипсиса. Для обычного человека — смертельная ловушка. Для меня — шведский стол.
Я сделал шаг вперед и переступил границу между мирами.
Гробница встретила меня кромешной тьмой и тишиной. Первые секунды глаза привыкали к мраку, потом начали проявляться детали.
Факелы в бронзовых держателях вспыхнули сами собой, озаряя коридор неровным, пляшущим светом. Стены покрывали иероглифы и рисунки, сцены суда Осириса. Под ногами захрустел настоящий песок.
Вдоль стен выстроились статуи. Фигуры в человеческий рост с телами воинов и головами священных птиц — соколов и ибисов. Каменные изваяния в боевых позах, с копьями и изогнутыми мечами-хопешами в руках. Стражи гробницы.
Я знал, что произойдет дальше. Как только живой человек делает пару шагов вперед, магия активируется. Статуи оживают. Поначалу медленно, сбрасывая оцепенение, потом все быстрее.
Для неподготовленного человека — очевидная смерть.
Я сделал шаг. Песок скрипнул под ботинком.
Ближайшая статуя, воин с головой сокола, дернулась. Каменные веки приподнялись со скрежетом, обнажая пустые глазницы. Внутри них вспыхнули тлеющие угольки.
Голова повернулась ко мне. Звук трущегося камня о камень прозвучал в тишине как выстрел.
— И снова здравствуйте, красавцы, — пробормотал я, перехватывая кирку поудобнее. — Ну давайте. Папочка вернулся.
Я замахнулся, готовый снести первому стражу голову, как вдруг..
— КАКОГО ХРЕНА ТУТ ПРОИСХОДИТ⁈
Крик, полный паники и ужаса, раздался у меня за спиной.
Я резко обернулся, чуть не потеряв равновесие.
В проходе позади меня, у самого входа в Разлом, стояла девушка в форме охранника. Черные волосы собраны в тугой хвост, выбившийся пряди прилипли к потному лбу. Карие глаза были расширены от ужаса.