Страница 94 из 283
Глава 41
Утренняя мысль Сюй Шэна: «Да что такого в военных сборах? Поменяться телами — не велика беда, главное, что не экзамены, мелочи» — словно пощёчина вернулась ему в лицо.
Какие уж там мелочи!
Перед ним стояло пять-шесть человек, и каждый выглядел как уличный хулиган. Сними они военную форму и выйди из зелёной базы — на большой дороге они могли бы собирать дань.
Они отличались по духу от тех мелких самоназванных «бандитов» из интернет-кафе, которых они видели в прошлый раз. Те были просто пацанвой с жёлтыми патлами.
В их взглядах читалась едва сдерживаемая жестокость… Эти парни были настоящими «отморозками».
Сюй Шэн хоть и не любил по-настоящему драться, и его репутация «школьного хулигана» из Четвёртой школы Линьцзян была основана на слухах — он сбегал с уроков и перелезал через стены, чтобы пойти с Чжан Фэном в интернет-кафе, а остальное время почти всё просиживал в заброшенном складе перед мольбертом и стопкой рисунков. Когда его впервые ложно обвинили в уличной драке и вызвали к классному руководителю, он не стал оправдываться.
«Одноклассники сказали, что видели, как ты самовольно покинул школу. Ты дрался или нет?»
«Нет.»
«Не дрался? Сказал «не дрался», и я должен поверить? Тогда скажи, где ты был вчера вечером?»
Сюй Шэн молчал.
Вчера вечером он был на улице и рисовал — об этом нельзя было говорить. Если дойдёт до Сюй Япин, снова будет скандал.
Сюй Шэн только твердил, что не дрался, но не говорил, где был и что делал. В конце концов он просто опустил глаза, всем своим видом показывая: «Говорите что хотите». В глазах учителя это было почти признанием. Так слух о том, что он постоянно перелезает через стену, чтобы драться, обрастал всё новыми подробностями. За неимением прямых улик учителю оставалось только проводить устные беседы.
Хотя звание «школьного хулигана» Сюй Шэна было несколько натянутым.
Но это не значит, что он не умел драться.
Юность — время дерзости. Не любить драки не значит не дать сдачи, когда кулак летит тебе в лицо.
Сюй Шэн, следуя за Сюй Япин по бесконечным съёмным квартирам, много чего повидал. Ранние годы были непростыми. Многое он не хотел рассказывать Сюй Япин — знал, что она и так занята, выматывается, пытаясь выжить. «Что у тебя с рукой?»
Сюй Шэн взглянул вниз, не сказав, что это от драки, просто бросил: «Упал.»
Сюй Япин нахмурилась: «Упал — и так?» Она не стала задумываться, просто сказала устало: «Принеси аптечку. В ближайшие дни не мочись водой.»
Позже, когда он пошёл в художественную студию, в школе Кан Кая тоже была шпана. Та часть города вообще была неспокойной. Однажды Кан Кай постоянно возвращался в студию с синяками — лиловые следы прятались под рукавами, и Сюй Шэн случайно заметил их, когда правил его рисунок.
«Не говори мне, что упал, — сказал Сюй Шэн. — Я эту отмазку уже сто раз использовал. Если ты так упал — выйди и упади ещё раз, я посмотрю. Кого избил?»
«Порядок перепутал, меня избили, — Кан Кай был расстроен. — Только ты моей маме не говори… Это школьный хулиган из нашей школы. Он в последнее время везде собирает дань.»
Руки Кан Кая были хороши для рисования, но навыки драки равнялись нулю.
Кан Кай просто выговорился — Сюй Шэн не выглядел как человек, способный драться. Когда он не рисовал, то просто валялся где-нибудь и спал. Но Кан Кай и представить не мог, что на следующий день после уроков хулиган схватит его за рюкзак и потащит в переулок, и в этот момент из-за школьных ворот появится фигура.
«Я скажу один раз, — сказал Сюй Шэн, стоя против света. — Отпусти.»
Кан Кай, думавший, что художники умеют только кисточками махать, в тот день получил очередной удар по мировоззрению.
Те «хулиганы» были повержены Сюй Шэном с пугающей скоростью.
Много времени спустя Кан Кай всё ещё помнил тот день. В его глазах Сюй Шэн навсегда стал отцом.
Перед ним стояли эти парни из Четвёртой школы Хунхай, окружив его.
Тот, кто назвал Шао Чжаня по имени, явно был заводилой. Остальные сами расступились, давая ему дорогу. Когда он подошёл ближе, Сюй Шэн ясно уловил запах табака: «Я заметил тебя, когда ты выступал на сцене. Хотел найти тебя, и такая удача…» — он усмехнулся. — «Судьба.»
Мозг Сюй Шэна заработал быстро: знакомы?
Какие отношения? Друзья или враги?
Сюй Шэн подумал, что вряд ли это что-то серьёзное — скорее всего, просто старый знакомый. Но потом он вспомнил татуировку на лопатке Шао Чжаня, его вид после драки и ту переписку, которую он мельком видел, и сразу отбросил это предположение. Всё возможно.
Подумав, Сюй Шэн выбрал нейтральное начало: «Что-то нужно?»
Собеседник будто прожевал эти слова, а потом сказал: «Да ничего особенного. Просто смотрю, как ты хорошо устроился во Второй школе Линьцзян, студенческий представитель… Интересно, твои нынешние одноклассники знают…»
«Линьцзянская Шестая школа», — перебил Сюй Шэн.
Тот запнулся: «…»
«Продолжай», — сказал Сюй Шэн.
Сюй Шэн смутно чувствовал, что вторая половина фразы касалась татуировки, которую Шао Чжань прятал.
Собеседник, сбитый с толку внезапным перебиванием, немного растерял агрессивный настрой. Но он попытался вернуть себе инициативу, понизив голос до шёпота: «Твои одноклассники знают о твоём прошлом?»
Сюй Шэн подтвердил: это точно не друг. У этого человека вражда с Шао Чжанем.
«Ты и твой отец — одного поля ягода, — сказал он, растягивая слова, с недоброй улыбкой. — Яблоко от яблони недалеко падает. Что ты прикидываешься примерным учеником?»
Отец Шао Чжаня?
Слушать такие вещи, находясь в теле Шао Чжаня, было странно.
Но помимо любопытства о прошлом Шао Чжаня и его отце, самым сильным чувством у Сюй Шэна было раздражение.
Что за дешёвый бандитский трёп?
Несёт какую-то чушь.
Больше всего Сюй Шэну хотелось сказать: «Блин, да как ты смеешь так говорить о моём соседе по парте!»
Жаль, что сейчас он не в своём теле — нельзя было сказать это прямо.
У Сюй Шэна не было терпения стоять и разбираться с этими придурками. Он убрал свою обычную беззаботность, поднял глаза, и в них проступил холод, почти такой же, как у Шао Чжаня: «Закончил?»
Тот прервался на полуслове.
«У меня нет времени слушать твою чушь, — сказал Сюй Шэн. — Вали…» — слово «вали» было слишком грубым, не в стиле Шао Чжаня, поэтому Сюй Шэн в последний момент переделал: — «Отойди.»