Страница 88 из 283
Глава 39
Мэн Говэй в спешке вызвал Шао Чжаня именно из-за этого — назначенный студенческий представитель внезапно слег с расстройством желудка, пока переодевался в военную форму, творилась полная неразбериха, и текст речи куда-то запропастился. На этот раз после выступлений руководства на церемонии открытия первым должен был говорить представитель именно их Шестой школы.
Учителя Шестой школы изрядно всполошились.
Мэн Говэй: «Что же делать?»
Чжоу Юань: «Может, перенесём выступление студенческого представителя? И поищем ещё.»
У Гу Яньвана чувство ответственности за школу забило фонтаном: «В этот раз столько школ вместе тренируются, мы просто обязаны показать величие нашей школы!»
Но церемония открытия уже вот-вот начнётся! Откуда же взять время, чтобы написать новую речь с нуля!
Ситуация была критической. Учителя думали-гадали, и в голове всплыл только один человек: гордость Линьцзянской Шестой школы, их гениальный мальчик Шао Чжань!
Если и был в школе ученик, способный к импровизации, то кроме Шао Чжаня — не было других вариантов.
Только Шао Чжань мог справиться с такой ситуацией.
Обсудив план, Гу Яньван сказал: «Я постараюсь затянуть время как можно дольше, чтобы выиграть время для Шао Чжаня, дать ему больше времени подготовиться за кулисами.»
И вот Шао Чжань переоделся, и Мэн Говэй сразу утащил его.
«…Так что ситуация такова. С импровизацией справишься?» — спросил Мэн Говэй.
«Время, — спросил Шао Чжань только о главном. — Сколько говорить?»
Мэн Говэй прикинул: «Речь примерно на две тысячи иероглифов, минут восемь-десять.»
Шао Чжань на протяжении всего разговора не проявил никаких эмоций — ни удивления, ни потрясения. Только когда услышал «десять минут», слегка приподнял веко. Больше ничего не спрашивал, уточнив лишь длительность выступления, сказал: «Ладно.»
Это прозвучавшее довольно холодно «ладно» стало словно успокоительной пилюлей — сердце Мэн Говэя, висевшее на волоске, наконец опустилось на место.
«Смысл оборонного образования заключается в, — начал Шао Чжань со сцены после своей фразы, близкой к «заткнитесь нахер», — построении и укреплении оборонной базы страны, повышении оборонного сознания и духа всего народа.»
«А также в укреплении национального единства.»
Чжань излагал мысли чётко, сразу разделив оборону на три больших блока, начав со значения и перейдя к тому, как её реализовывать.
Из-за большого расстояния черты юноши расплывались, но врождённое чувство подавляющей силы и тот холод, что не позволял дерзить, всё равно пробивались сквозь его голос.
Это солнце слишком яркое?
Сильные лучи слепили глаза.
Сюй Шэн прищурился. Рукава его формы по-прежнему были подвернуты в несколько слоёв, запястья оголены, выступающие косточки чётко видны — среди всех учеников, послушно застегнувших пуговицы на манжетах, он оставался тем, кто больше всех досаждал учителям и инструкторам. Встречая яркий свет, он смотрел поверх толпы на юношу на сцене и в один миг не мог понять, от кого же исходит это сияние.
Хоу Цзюнь: «Круто, блин.»
Тань Кай: «Это реально круто, признаю от души.»
«Да, довольно круто, — согласился Сюй Шэн с улыбкой. — Не зря он мой сосед по парте.»
С того момента, как Шао Чжань вышел с пустыми руками, кто-то внизу уже шептал: «Ничего себе, этот чувак без шпаргалки?»
«Круто, он же минут десять будет говорить? Не поверю, что ни разу не ошибётся.»
Кто-то специально засекал время: «Три минуты прошло, и правда ни одной ошибки.» Не то что ошибки — даже запинки не было.
Но ученики из других школ и не подозревали, что правда была куда невероятнее, чем выступление без шпаргалки.
Импровизация — можете себе представить?
Мэн Говэй и Гу Яньван стояли рядом с другими учителями в тени деревьев и не могли сдержать мысленной улыбки: порядок.
Всё путём.
Отлично!
Их Линьцзянская Шестая школа в этот раз обязательно покажет себя, громко заявит о себе среди всех школ, чтобы более восьми тысяч присутствующих учеников запомнили, что Шестая школа — это образцовое учебное заведение с всесторонним развитием!
Мэн Говэй: «Я же говорил — он справится.»
Гу Яньван: «Такая удача — иметь такого выдающегося ученика, как Шао Чжань, это благословение многих перерождений.»
Их лица сияли радостными улыбками.
Сюй Шэн, пока все вокруг восхищались «этот представитель Шестой школы вообще человек?», тоже присоединился к восхищению, как вдруг услышал откуда-то издалека раскат грома.
Сюй Шэн: «…»
После того случая с обменом телами Сюй Шэн теперь реагировал на гром рефлекторно — волоски вставали дыбом, по спине пробегал холодок, словно электричество проходило от кончиков пальцев ног до волос, всё тело деревенело. Он подумал, что ему, наверное, послышалось.
От такого солнца две девушки из соседней школы уже потеряли сознание от перегрева.
Прогноз погоды обещал всю неделю ясную погоду — иначе школа не выбрала бы это время для военных сборов.
Точно послышалось.
Один раз поменяться — уже достаточно, как такое может повториться?
Научный мир, наука меняет судьбу — нужно верить науке.
Сюй Шэн успокоил себя так, как вдруг гром, приближаясь, снова с оглушительной силой грянул прямо у него над ухом.
«Бах-бабах!»
Вот, блин.
Сюй Шэн чуть не оглох от этого звука.
На сцене.
«Что касается популяризации оборонного образования среди молодёжи…»
Плавная речь Шао Чжаня, без единой запинки, неожиданно прервалась.
Даже если Шао Чжань запнулся, Хоу Цзюнь и остальные могли продолжать слепо восхищаться: «Целых пять минут — и всего одна пауза! Лао Мэн сказал, всего минут десять. Какой уровень! Наш Чжань-гэ просто невероятен! Круче некуда!»
Сюй Шэн похлопал Хоу Цзюня по плечу: «Мартышка.»
Хоу Цзюнь обернулся: «?»
Сюй Шэн спросил: «Ты ничего не слышал?»
«Слышал, — ответил Хоу Цзюнь. — Как наш Чжань-гэ круто выступает на сцене.»
«…»
Сюй Шэн не решался спрашивать слишком прямо: «Да нет, мне показалось, что гром гремит. Вы слышали? Сегодня дождь будет?»
Хоу Цзюнь посмотрел на него с недоумением, не понимая, что значит этот странный вопрос. «Нет, какой гром? Погода сегодня отличная, прогноз сказал — вероятность осадков почти ноль процентов.»
Тань Кай и Юань Цзыцян тоже сказали: «Какой гром? Наверное, показалось.»
Пока они говорили, снова раздался сотрясающий землю и небо гром.
— «Бах-бабах!»