Страница 85 из 283
«А, — Сюй Шэн отреагировал с задержкой, не ожидая, что Шао Чжань вдруг спросит об этом, — кажется, было такое».
Сюй Шэн в десятом классе поссорился с инструктором — не новость.
В жизни на военных сборах неизбежно встречаются слишком строгие инструкторы, которые приказывают выполнять всё беспрекословно, не слушают никаких объяснений и доводят до слёз многих учеников.
У Чжан Тун в день сборов как раз были месячные, и она могла носить только свои штаны. Ей и так было плохо, но она держалась и вышла на тренировку. А инструктор, не выяснив причину, накинулся на неё с бранью.
Сюй Шэн прервал: «Докладываю».
Инструктор: «Говори».
Сюй Шэн, стоя в последнем ряду, с небрежной интонацией произнёс слова, которые совсем не сочетались с его тоном. Он даже улыбнулся: «Товарищ инструктор, вы можете выслушать человека нормально?»
И в первый же день военных сборов все десятиклассники увидели, как из строя под палящим солнцем вышел человек с листом бумаги в руке. С трибуны было плохо видно лицо — только что он высокий и худой. Голос звучал небрежно и дерзко: «Уважаемые учителя, с чувством глубокой скорби я пишу эту объяснительную».
«…Я не сдержал своих эмоций, но считаю, что инструктор не должен делать поспешных выводов, не выслушав объяснений ученика, нанося непоправимый вред его психическому и физическому здоровью».
«Если инструктор не может исправиться, я не могу гарантировать, что подобное не повторится».
«Объяснительную написал ученик 10-2 класса Сюй Шэн».
Десятиклассники ещё не успели привыкнуть к новой школе и новой обстановке, как уже узнали человека, который в первый же день учёбы вышел читать объяснительную. Причём в уникальном стиле.
В памяти Шао Чжаня имя «Сюй Шэн» сначала никак не соотносилось с человеком, и он никогда не обращал внимания на то, кто это. Но нельзя отрицать, что невозможно было не заметить то летнее палящее солнце и юношу, шагнувшего на трибуну в его лучах.
Сюй Шэн кратко пересказал, опустив подробности про месячные Чжан Тун, и сказал только, что ей было плохо: «Почему вдруг спросил об этом?»
«Просто так», — ответил Шао Чжань.
Сюй Шэн не стал допытываться. Музыка в наушниках смешивалась с голосами Хоу Цзюня и остальных, которые играли в «мафию» в автобусе. За окном мелькали пейзажи. Сюй Шэн и сам не заметил, как заснул.
Дорога до базы «Лючжоу» занимала чуть больше часа.
Когда он снова открыл глаза, то увидел воротник рубашки Шао Чжаня, а выше — выступающий кадык и чёткую линию подбородка. «…»
Как он умудрился уснуть на плече у Шао Чжаня?
Сюй Шэн выпрямился и нашёл оправдание: «Автобус, наверное, слишком трясёт?»
Шао Чжань проницательно заметил: «Обычно ты и так сидишь неспокойно. Я и не надеялся, что ты будешь хорошо спать».
Сюй Шэн повертел шеей и обернулся — и встретился взглядом с сияющими глазами Хоу Цзюня и Тань Кая напротив.
Что-то не так?
Что это за голодные взгляды?
Они же оба думали: «Всё, устали. Сказали уже. Эти двое — настоящая пара. Чище золота».
«Скоро приедем. Просыпайтесь, кто спит. Сначала идём в комнаты, оставляем вещи, потом собираемся в Столетием парке получать военную форму».
Мэн Говэй разбудил остальных и зачитал расписание: «Утром — торжественное открытие оборонно-патриотического воспитания. Шевелитесь, не копайтесь…»
База «Лючжоу» — известная база для военных сборов в городе С[1], с большой территорией, разделённой на восемь зон. Автобусу требовалось много времени, чтобы доехать от ворот. В основном они действовали в зоне оборонно-патриотического воспитания: зелёные насаждения, газоны, залитые солнцем. Проехав через тенистую поляну, автобус медленно въехал в жилую зону.
По пути они уже видели учеников в военной форме цвета хаки, выходящих из жилой зоны.
«Это, наверное, из Четвёртой школы, — сказал кто-то, прильнув к окну. — Интересно, сколько школ будет тренироваться вместе».
На базе «Лючжоу» несколько школ часто тренировались вместе.
Для удобства различия военная форма Шестой школы отличалась от формы Четвёртой школы, которую они видели по пути — морского синего цвета.
Те, кто получил форму, пошли в комнаты переодеваться. Сюй Шэн разорвал пакет и, взяв форму, уже собирался идти обратно, как Тань Кай предложил: «Рядом есть туалет, давайте переоденемся там, чтобы не бегать туда-сюда. Форму пусть Обезьян отнесёт».
Хоу Цзюнь сначала кивал и хвалил: «Какой ты умный», а когда услышал про форму, возмутился: «Погоди-ка, дай вставить слово. А я соглашался? Тань Кай, у тебя есть сердце?»
Тань Кай: «В чём заключается обязанность старосты? Служить одноклассникам».
Хоу Цзюнь: «Иди ты. Я, староста, добровольно слагаю полномочия».
Сюй Шэн долго смеялся.
Хоу Цзюнь, хоть и говорил так, но не отказался.
В туалете никого не было, только три кабинки.
Шао Чжань постучал в дверь, толкнул её, убедившись, что внутри никого нет, и сказал: «Переодевайся первым».
Тут нечего было стесняться — просто переодеться.
Сюй Шэн зашёл в кабинку.
Но всё оказалось не так просто, как он предполагал. Едва натянув штаны, Сюй Шэн обнаружил проблему.
Шао Чжань ждал снаружи. Он прикинул, что прошло около пяти минут. Хоу Цзюнь рядом уже переоделся и вышел, а из кабинки Сюй Шэна по-прежнему не было слышно ни звука. Он хотел спросить «готов?», но дверь кабинки приоткрылась наполовину.
Сюй Шэн одной рукой придерживал дверь и тихо спросил: «У тебя есть ремень?»
Шао Чжань мельком увидел полоску ослепительно белой талии. Широкие штаны едва держались на тазовых костях.
Талия Сюй Шэна… была очень тонкой.
Примечания к главе:
[1]
В китайских веб-романах города обозначаются буквами (A市, C市) вместо реальных названий, чтобы не привязывать историю к конкретному месту.