Страница 56 из 283
Глава 24
Эти безжалостные, внушающие отчаяние красные оценки разложили на письменном столе, и в комнате воцарилась гробовая тишина.
Шао Чжань молча опустил красную ручку. Никто не решался первым нарушить это молчание.
Шао Чжань: «…»
Сюй Шэн: «…»
Спустя мгновение Шао Чжань с трудом выдавил три слова, пытаясь утешить экзаменуемого, а заодно и самого себя: «Прогресс есть».
Глядя на эти удручающие оценки, Сюй Шэн никак не мог понять, в чём же прогресс: «Ты серьёзно? Ты меня утешаешь?»
Шао Чжань: «На вступительном тесте ты за стопятидесятибалльную работу получил бы примерно столько же».
Сюй Шэн: «…………»
Шао Чжань добавил: «В этих работах максимум — сто баллов».
Сюй Шэн даже не знал, радоваться ему этому или нет.
Честно говоря, по сравнению с его обычными оценками, это был уже немалый прогресс. Если бы перевести на стопятидесятибалльную шкалу, средний балл вырос бы просто колоссально. Мэн Говэй мог бы прослезиться от умиления и поставить работы Сюй Шэна на полку в кабинете как святыню: «Чудо! Неужели Сюй Шэн наконец решил учиться?!»
Шао Чжань, закончив, начал внимательно разбирать его ошибки, выясняя, где именно тот теряет баллы.
Оценки — это лишь одна сторона. У Сюй Шэна слабая база, и только по результатам невозможно понять, насколько он усвоил материал. Простой пример: чтобы решить задачу, нужно выполнить три этапа. Раньше Сюй Шэн не мог сделать даже первого.
Но, проанализировав черновики Сюй Шэна, Шао Чжань обнаружил, что теперь тот способен выполнить хотя бы один этап.
А иногда даже два.
Сюй Шэн хоть и не любил учиться, но, проведённые в плену задач, он надеялся, что страдания были не напрасны: «Я правда стал сильнее?»
«Можно сказать и так, — ответил Шао Чжань. — Хотя для заданий на заполнение ход решения не важен».
Сюй Шэн: «Тогда какой от этого прок?»
Шао Чжань: «Но твоё понимание решений улучшилось».
Эти слова не могли утешить Сюй Шэна. Он чувствовал лишь ещё большее удушье: «Понимание — это не главное. Главное — что нам теперь делать?»
Что делать?
Это был серьёзный вопрос, с которым столкнулись оба.
С момента обмена личностями они преодолели множество препятствий, но ни одно из них не шло в сравнение с «экзаменом». Даже пресловутые «персиковые глаза» были ничем перед экзаменом.
Шао Чжань думал, что написать плохо — легко. Но, просмотрев несколько работ Сюй Шэна, он понял, что ему ни за что не скопировать его манеру решения.
Сюй Шэн не был из тех, кто просто сдаёт пустой лист, чтобы получить низкий балл. Он записывал ход своих мыслей к задачам, которые мог решить — пусть и неправильно. А к тем, что не мог, вероятно, из-за скуки в долгие часы экзамена, приписывал всякую ерунду.
Шао Чжань был не в силах на странице сочинения по китайскому языку сочинять бессвязные стихи, чтобы набрать объём.
Перед лицом катастрофы Сюй Шэна осенило. Он полулежал на парте, но в следующую секунду резко выпрямился: «Есть способ пропустить экзамен?»
Может, пропуск экзамена — единственный выход? Не придёшь — и никаких проблем.
Оттянуть время, пока можно.
Чем больше Сюй Шэн думал, тем более осуществимым казался этот план.
Шао Чжань, отлично знавший все школьные правила, холодно произнёс: «Ученики обязаны строго соблюдать правила проведения экзаменов. При наличии особых обстоятельств можно временно освободить от экзамена с последующим уведомлением о пересдаче. Первое: серьёзные события в семье…»
«Серьёзные события, — перебил Сюй Шэн. — Это враньё сложно провернуть. Дальше».
Шао Чжань подумал: «И чем я тут занимаюсь?» Он поднёс руку к переносице и продолжил: «Второе: тяжёлая болезнь…»
Он только произнёс эти два слова, как Сюй Шэн хлопнул ладонью по столу: «Вот это подходит».
Шао Чжань посмотрел на него.
Сюй Шэн: «Притвориться больным — это легко».
«Симулировать простуду или температуру — проще простого. Даже если в медпункте ничего не найдут — скажем, что переутомление из-за учёбы. Можно придумать что угодно, лишь бы это была болезнь, которую невозможно диагностировать физически — всё можно списать на психику».
Чтобы придать Шао Чжаню уверенности, Сюй Шэн добавил: «Я такое уже проделывал. Это проще, чем "семейные обстоятельства". Где мне взять двух человек, чтобы сыграли родителей в школе? Скажу пару фраз — и сразу попадёмся. Старый Мэн тоже не лыком шит».
Они утвердили план пропуска экзамена, решив начать завтра. Когда Шао Чжань уже собрался уходить, Сюй Шэн остановил его: «Слушай, та мазь, что ты мне давал, ещё осталась? Кажется, я перестарался, плюс после душа вода попала — рану немного зудит».
Сюй Шэн говорил и потянул воротник. Футболка на нём была широкая, и при этом движении обнажилась половина плеча, а с ней и уголок татуировки.
Пока Шао Чжань обрабатывал ему рану, почти настало время отбоя. Взяв листы с работой, он вернулся в свою комнату.
Закрыв дверь, он снова оказался в тишине.
Не было больше ни звуков, ни голосов. Шао Чжань положил листы на стол, развернув их подписью вверх. Почерк Сюй Шэна почти не изменился — верхний крючок иероглифа «Шэн» торчал, будто выцарапанный.
В этот момент экран телефона вспыхнул — в панели уведомлений мелькнула группа с пометкой «Наньпин».
Шао Чжань не стал читать, просто погасил экран и, пока не выключили свет, пошёл в душ.
Погода была душная. Прохладная вода стекала по трубам —
Шао Чжань в последние дни то перелезал через стены, то занимался с Сюй Шэном, а в конце ещё и получил работу со сплошными двойками. Мысли в голове тоже были в беспорядке. Он закрыл глаза, и спустя мгновение перед его взором возникла татуировка, которую он видел совсем недавно, когда обрабатывал Сюй Шэна.
Хотя глаза были закрыты, рисунок проявился с поразительной чёткостью.
Он впервые разглядел его так ясно.
В голове сменялись картины, возвращаясь назад. Татуировка постепенно бледнела, и перед ним возник знакомый переулок у средней школы Наньпин — знакомое место: разрушенные кирпичные стены, всегда сумрачные из-за сырости и отсутствия солнца. У входа в этот тёмный переулок, прислонившись к стене, стоял человек. Он был опустив голову, высокий, с длинными ногами, в форме средней школы №6 Наньпин, а сверху — простая футболка, которая почти взлетала на ветру переулка.
Из-за темноты можно было разглядеть лишь огонёк сигареты, зажатой между пальцев.
Этот огонёк пульсировал, то вспыхивая, то затухая, словно дыхание.