Страница 45 из 283
— Чего сидишь на корточках? — Шао Чжань посторонился. — Заходи.
Сюй Шэн медленно, нехотя поднялся. Прежде чем войти, уточнил свою безопасность: — Ты читал сообщения?
От Шао Чжаня исходила влажность и запах геля для душа после ванны. Когда он приблизился, этот запах ударил в нос: — «Если это не поможет, я не буду смотреть на то, кто ты сейчас».
— …Значит, читал.
Сюй Шэн потёр нос, чувствуя, что ему, кажется, не видать завтрашнего солнца.
Он бывал в комнате Шао Чжаня нечасто. В тот раз, когда очнулся, был слишком шокирован, а потом заметил, что комната Шао Чжаня была пугающе опрятной — как и он сам. Только самое необходимое, ничего лишнего.
Шао Чжань выдвинул стул. Сюй Шэн сел, чувствуя себя так, будто его собираются пытать. Шао Чжань прислонился к краю письменного стола — они оказались прямо друг напротив друга.
Сюй Шэн начал с незначительной фразы, чтобы разрядить обстановку: — Ты писал контрольную?
Сюй Шэн даже хотел спросить «Ты ужинал?». Шао Чжань опустил глаза, выражения лица было не разобрать. Ответил всего тремя словами: — Меньше болтовни.
— Говори по делу.
Шао Чжань примерно догадывался, что Сюй Шэн снова во что-то вляпался. С того дня с громом неприятности сыпались одна за другой, почти без передышки. Поэтому, даже если бы случилось что-то ещё, он бы не удивился.
Наверняка очередной конфуз, ещё один кирпич из рушащегося образа.
…По крайней мере, так он думал до того, как увидел телефон, который протянул ему Сюй Шэн.
В тот момент, когда Сюй Шэн протянул телефон, он проявил свои удивительные прыжковые способности — отскочил на два шага назад, прямо к двери.
В спальне после выключения света воцарилась мёртвая тишина.
Сюй Шэн из-за темноты плохо видел, отступая, опрокинул что-то ногой. Он мог разглядеть только меняющееся выражение лица Шао Чжаня в бледном свете телефона.
Шао Чжань быстро всё прочитал и примерно понял, что за событие произошло. Обычно он не следил за такими мероприятиями, поэтому пришлось потратить немного времени, чтобы вникнуть в общую схему голосования.
Когда он оторвался от «литературного шедевра» Сюй Шэна, рухнул не только образ — перед ним словно рушился целый мир, и в этом крушении навязчиво повторялась фраза «чарующие, словно персиковые цветы, очи», написанная отвратительным слогом.
— Я должен объяснить, — сказал Сюй Шэн. — Я забыл, что это твой аккаунт. — А вот почему он зашёл на форум, чтобы написать себе такое, он решил не объяснять. Слишком стыдно.
— А себя ты не забыл?
— …
— Слог может быть ещё хуже?
— …
С каждым словом Шао Чжань делал шаг вперёд и наконец остановился прямо перед ним.
Сюй Шэн прижался спиной к двери, а перед ним стоял Шао Чжань, от которого веяло ледяной атмосферой. Шао Чжань приблизился к нему и, кажется, усмехнулся: — На сочинении по русскому я не видел, чтобы ты писал так много.
Сюй Шэн и правда подумал, что Шао Чжань сейчас изобьёт его, невзирая на то, кто в чьём теле. Но в следующую секунду он услышал звук открывающегося замка. Шао Чжань открыл дверь, прочитав его мысли: — Если бы избиение помогло, тебя бы уже здесь не было. И кстати, слово «затмевает» пишется через «е», а не через «е» дважды.
— Я могу идти?
Бить бесполезно, стоять здесь и упёршись тоже бесполезно.
Шао Чжань разжал руку, подавил все эмоции и сказал: — Если завтра не решишь проблему — сам и уйди из жизни.
Сюй Шэн вырвался из лап смерти Шао Чжаня и смог кое-как протянуть ещё немного. Вернувшись, он не спал всю ночь — как артист перед кризисом пиара.
Сюй Шэн думал, что доживёт хотя бы до утренней самоподготовки. Но не дождался — представители «класса поедателей сплетен» из седьмой группы, Хоу Цзюнь и Тань Кай, специально пришли в общежитие с утра пораньше.
Прошедшая ночь была бессонной для всех, кто участвовал в голосовании в Линьцзянской шестой школе.
Хоу Цзюнь и Тань Кай тем более не могли уснуть!
Перед походом Тань Кай встретился с Хоу Цзюнем: «Брат Обезьян, что же я наделал! Я же говорил Чжань-гэ, что проголосую за него. Неудивительно, что каждый раз, когда я это говорил, у Чжань-гэ на лице появлялось что-то необычное… Теперь я понимаю, это было не просто так!»
Хоу Цзюнь был в шоке: «Нифига себе! Неужели были намёки?»
Тань Кай сказал: «Этот взгляд словно говорил: “Почему ты не голосуешь за Сюй Шэна?” Да, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что так оно и было».
Болтая, они спустились по лестнице в полном трансе.
Они встали рано, в общежитии ещё почти никого не было.
Тань Кай собрался с духом и постучал в дверь два раза. Из-за двери раздался незнакомый и в то же время знакомый голос: — Секунду.
Незнакомый — потому что это явно был не голос учёного бога.
Знакомый — потому что хотя это и был не голос учёного бога, где-то они его точно слышали. Очень знакомый.
Хоу Цзюнь усомнился: — Может, мы не в ту дверь постучали?
Тань Кай был уверен: — Не может быть! Чжань-гэ живёт именно здесь!
Едва Тань Кай закончил фразу, дверь открылась.
Было ещё слишком рано. Шао Чжань подумал, что стучать мог только Сюй Шэн. К тому же, привыкнув жить в этой комнате, многие действия стали рефлекторными. Конечно, обычно он не был таким неосторожным. Но главное — из-за того самого поста Сюй Шэна он тоже почти не спал всю ночь. В итоге он только натянул одежду, волосы были всклокочены, и наткнулся на два остолбеневших взгляда.
Шао Чжань: «…»
Тань Кай: «…»
Хоу Цзюнь: «…»
Если до прихода Тань Кай и Хоу Цзюнь ещё просто подозревали, то теперь их мировоззрение рухнуло окончательно: какого чёрта дверь открыл Сюй Шэн?