Страница 269 из 283
Глава 111
У участников олимпиад свой уникальный склад ума. Шао Чжань сидел впереди, но когда он подошёл к задним рядам и услышал «блестящее выступление» Сюй Шэна, ему совсем не захотелось туда идти: «…»
В этот самый момент он как раз столкнулся с рвущимся на сцену директором Гу.
Директор Гу стоял на ступеньках и то и дело заглядывал в сторону Сюй Шэна. Одна его рука уже была протянута вперёд — пальцы дрожали в воздухе, будто он пытался притянуть Сюй Шэна к себе на расстояние.
Шао Чжань невозмутимо преградил директору Гу путь: «Директор Гу».
Директор Гу: «Десять баллов! Что стряслось с Сюй Шэном на этот раз? Как он мог набрать всего десять баллов в личном зачёте! Разве он не должен был соперничать с теми двумя из Лияна?!»
Тем временем Сюй Шэн всё ещё слушал, как один из олимпиадников с воодушевлением рассказывал историю об индийском математике.
«Прямо как Рамануджан?»
У Сюй Шэна от услышанного мысли путались: «Раману… кто?»
«Рамануджан, индийский математик. Он говорил, что богиня Намака открывала ему истины во сне, и когда он просыпался, то записывал множество формул».
Сюй Шэн: «…Не настолько грандиозно, но… примерно так же?»
Шао Чжань помог с объяснениями: «До этого пробного экзамена он навёрстывал английский. Я не угадал направление, по которому нужно готовиться, и экзамен как раз пришёлся на его зоны незнания».
Директор Гу опешил.
Одну ложь приходится оправдывать бесчисленным количеством другой лжи.
Шао Чжаню оставалось только продолжать невозмутимо врать: «Талант Сюй Шэна к олимпиадам… особенно ярко проявляется в других типах задач».
«Это, — удивился директор Гу, — талант ещё и делится на типы?»
Шао Чжань: «Он силён в геометрических задачах».
Каждый год соревнования составляют разные преподаватели, у каждого свой стиль, и даже направленность заданий различается. Как и сказал Шао Чжань, в прошлом году геометрические задачи занимали большой процент, а в этом году на личном экзамене их практически не было.
Одна половина тревог директора Гу отступила.
Вторая половина отступила, когда он услышал, что Шао Чжань не угадал с подготовкой.
Директор Гу даже не рассматривал возможность того, что Шао Чжань мог солгать. Он был убеждён.
Кризис Сюй Шэна с олимпиадой был временно устранён.
Хоу Цзюнь и остальные тоже спустились со зрительских мест и окружили их: «Брат Чжань! Брат Чжань, ты просто невероятно крут, отлично сработано!»
Хоу Цзюнь добавил: «Вот только эти ребята из Лияна какие-то пугающие… Что это за люди такие, вот это сила грома, да? Особенно тот, что спал посреди ответов — он умудрился задавить Инхуа».
Когда показали, как Се Юй натянул капюшон и уснул, весь зрительный зал опешил от такой наглости.
В этом году Дуань Яошэн не участвовал, но общая сила Инхуа была внушительной — как-никак, старейшая ключевая школа[1] номер один. И всё же их умудрилась задавить эта художественная школа Лиян.
Все знали о пугающей силе Шао Чжаня ещё с прошлых соревнований, но двое участников из Второй школы Лиян участвовали впервые и потому стали центральными фигурами для обсуждения.
С окончанием командного и личного зачётов Вторая школа Лиян представила блестящий результат.
Поскольку Лиян присоединились временно и раньше никогда не занимали место в рейтинге соревнований, их места были в самом конце — два места, которые обычно оставались без внимания.
Две центральные фигуры, казалось, этого не замечали. Хэ Чао подошёл к парте Се Юя и естественным движением стянул с его головы капюшон, затем наклонился к нему: «Малыш, вставай».
Се Юй последние дни безостановочно решал олимпиадные задания, не высыпался и был раздражён.
Он провёл рукой по волосам и сложил обратно розданный им лист с индивидуальными заданиями: «Всё закончилось?»
Перед тем как объявить о завершении, судья снова подошёл к ним двоим. Он хотел напомнить, чтобы они ничего не забыли: «Эм…» — ту куртку, что осталась на сиденье, не забудьте забрать.
Хэ Чао явно неправильно его понял, потому что микрофон у судьи был близко: «В смысле, нам ещё и благодарственную речь произносить за первое место?»
Судья: «???» Что?
«Я понял, ладно», — судья даже опомниться не успел, как этот ученик из Второй школы Лиян просто взял у него из рук микрофон, опёрся одной рукой на край парты, непринуждённо прислонившись, словно полусидя на ней, и, приблизив микрофон, сказал на пробу: «Тест».
«…»
В помещении было просторно, круглая крыша и архитектура создавали эффект объёмного звука. Голос комментатора уже успел надоесть зрителям, и вдруг неожиданно раздался этот звук.
Все зрители и участники, которые уже собирали вещи и готовились уйти, замерли на месте от этого «Тест», усиленного микрофоном.
Что происходит?
Разве соревнование не закончилось? Разве не пора уходить?!
«Я и сам не знаю, что сказать, так что скажу кое-что просто так, — Хэ Чао под пристальным взглядом судьи снова развернул экзаменационный лист, который до этого сложил Се Юй. — О самой работе говорить нечего, она довольно простая. Надеюсь, в следующий раз сложность повысят. И ещё — как я уже говорил: тем, кто не занял призовых мест на этих соревнованиях, не стоит унывать. В следующем году у вас будет ещё один шанс».
Сказав это, Хэ Чао повернулся: «Лао Се, скажешь пару слов?»
Се Юй был абсолютно уверен, что судья, судя по всему, скорее всего, не просил их выступать.
«…» — сказал Се Юй. — «Скажу я "хрен"».
Хэ Чао опешил: «Нам же вроде нужно произнести благодарственную речь».
«…»
Се Юй хотел сказать: спроси у судьи, одобрит ли он.
Но день соревнований выдался долгим, к тому же он неудобно проспал на парте, так что говорить много не хотелось. Он вернул микрофон, закатал рукава повыше и сказал: «Пошли».
Речь Хэ Чао поставила яркую, даже скандальную точку в этих соревнованиях. Все, кто участвовал в олимпиадах, никогда не видели, чтобы кто-то сам вызывался произносить «благодарственную речь», да ещё и с таким вызывающим содержанием.
Те олимпиадники, что раньше окружили Сюй Шэна и обсуждали индийского математика, сбились с мысли: «…»
Даже Сюй Шэн невольно восхитился этим «братаном», с которым перекинулся парой фраз за обедом.
В итоге он увидел, как парень с закатанными рукавами, не говоря ни слова, просто утащил того «братана» со сцены.