Страница 173 из 283
Сейчас у Кан Кая не было времени сплетничать о личной жизни Сюй Шэна. Он ехал на полуфинал конкурса живописи и умирал от волнения, поэтому сменил тему: «Я сегодня на полуфинале конкурса живописи. Очная оценка».
Кан Кай: «Неужели действительно нельзя назвать твоё имя? У меня такое чувство, что старик Ян снова будет меня допрашивать».
Кан Кай имел в виду, что если всё пойдёт по сценарию «Звёздного кубка», то по тому, как старик Ян за ним гонялся, он и в этот раз будет допытываться полдня.
Сюй Шэн: «Я не запрещаю. Я же дал тебе имя».
В тот вечер, когда они в спешке спасали рисунок, Сюй Шэн и Кан Кай оба не спали всю ночь. В конце концов Кан Кай осторожно снял бумагу и сказал: «Отсюда до места проведения конкурса два часа. Поеду первым. Ты возвращайся в школу осторожно. И да, добавь подпись. Ты столько нарисовал, будет неправильно, если я укажу только своё имя».
Сюй Шэн рисовал, но не думал оставлять имя. Если бы об этом узнала Сюй Япин, это было бы трудно объяснить: «Я, крутой парень, никогда не оставляю имени».
Кан Кай: «...»
Однако на этот раз Кан Кай проявил необычайную настойчивость. Сюй Шэн приехал ночью помогать ему рисовать и нарисовал так много. Было бы несправедливо, если бы он один получил награду: «Не поставишь подпись — я не поеду».
Сюй Шэн быстро умылся, вышел из умывальной и, прищурившись, посмотрел на него: «Ты настаиваешь?»
Кан Кай кивнул: «Это принцип. Ты знаешь меня много лет и должен хорошо понимать. Разве я, Кан Кай, похож на человека, который любит пользоваться чужой работой? Ну, ладно, иногда я действительно люблю, но сегодня я буду стоять на своём».
Сюй Шэн, выслушав всю эту болтовню, наконец сказал: «Ты надоеда. Ладно, добавляй. Но я хочу сменить имя».
Кан Кай прекрасно понимал: когда идёшь по жизни, как не иметь пару псевдонимов? «Говори».
Уходя, Сюй Шэн оставил четыре слова: «Никто. Без имени».
«...»
Два часа спустя. Конкурс живописи.
Хотя Кан Кай участвовал в соревнованиях уже много раз, получил всевозможные награды и был известной личностью в городе C, на душе у него всё равно было неспокойно. Он то и дело заглядывал в телефон, чтобы снять нервное напряжение, и не удержавшись, снова отправил Сюй Шэну сообщение: «Да пошёл ты! Разве это имя?! "Никто без имени" — это вообще имя?!»
Сюй Шэн в это время был на уроке и включил на телефоне авиарежим.
Ответа на сообщение Кан Кая не последовало.
В зале было шумно и многолюдно. Много студентов, которые прямо из художественных мастерских пришли с этюдниками за плечами. Все они с волнением и надеждой ожидали прихода жюри.
Впереди кто-то тихо переговаривался: «Почему старый мастер неожиданно вызвался быть жюри на нашем маленьком конкурсе?»
— Не знаю, я тоже в недоумении. То, что на «Звёздный кубок» удалось пригласить его, уже было редкостью. А тут прошло совсем немного времени...
В зале висел яркий транспарант. В отличие от «Звёздного кубка», тематика этого конкурса живописи была в основном сосредоточена на пейзажах и натюрмортах, категории были чётко определены. Масштаб конкурса тоже был большой, но он не привлёк такого внимания, как предыдущий «Звёздный кубок».
Но сейчас ситуация изменилась — потому что специальным приглашённым жюри оказался сам старик Ян.
Это вызвало взрыв интереса к конкурсу живописи со стороны внешнего мира!
Все были приятно удивлены и в то же время недоумевали: с чего вдруг старый мастер стал специальным гостем?
В комнате отдыха старый мастер Ян Минцзун, вокруг которого вертелись все разговоры, сидел в плетёном кресле, рядом стоял чайник. Он отдыхал с закрытыми глазами.
— Учитель, — кто-то вошёл и тихо сказал, — скоро начнётся оценка работ.
Ян Минцзун открыл глаза. На нём был белоснежный льняной костюм в китайском стиле, пуговицы на рукавах были изящными и аккуратными, штанины свободно болтались. Он протяжно произнёс: «Знаю».
Тот человек добавил: «Когда вы сказали, что хотите быть специальным приглашённым жюри, организаторы были на седьмом небе от счастья. Говорят, среди участников есть многообещающий талант, который приглянулся вам...»
Ян Минцзун не ответил, а отпил глоток чая.
Кан Кай тоже размышлял об этом деле с Ян Минцзуном, но он совершенно не ожидал, что Ян Минцзун явился из-за него — точнее, из-за того, кто помог ему исправить рисунок, из-за Сюй Шэна.
Кан Кай, волнуясь, прошёл отборочный этап. Встретившись взглядом с вошедшим Ян Минцзуном, который опирался на трость, он увидел в глазах старика пылкий интерес. Старик сначала долго рассматривал то необычное небо, которое нарисовал Сюй Шэн, а затем его первой фразой было: «Тот, кто помог тебе исправить рисунок, пришёл сегодня на конкурс?»
Кан Кай: «...»
Ян Минцзун спросил: «Могу ли я с ним встретиться?»
Такие мастера очень дорожат талантами и отличаются своеобразным нравом.
Кто попадает в его поле зрения, того он непременно найдёт.
Ян Минцзун на этот раз действительно пришёл из-за того «многообещающего таланта», который стоял за спиной Кан Кая. Он не мог понять, почему человек с таким талантом скрывается, даже не оставляет имени и не участвует в конкурсе сам.
Увидев, что Кан Кай молчит, Ян Минцзун с сожалением вздохнул и снова вернулся к рисунку Кан Кая, давая оценку: «Смелое использование цвета, отличное чувство цвета, чрезвычайно творчески. Дитя, скажи мне на этот раз, кто он?»
Наступила тишина.
Со всех сторон раздавались любопытные взгляды. Все хотели знать, кто этот участник, который приглянулся старому мастеру.
Кан Каю было очень неловко. Ему казалось, что взгляды всего зала устремлены на него. В душе он хотел прижать к земле и поколотить Сюй Шэна, который, хоть и отсутствовал, всё равно умудрялся приковывать к себе всеобщее внимание.
Кан Кай: «Он... вы можете называть его Никто. Без имени».
Старый мастер Ян: «...»
Сюй Шэн ничего не знал о том, что происходило на конкурсе.
Он не знал, что Ян Минцзун пришёл в качестве специального жюри, чтобы поймать его. И уж тем более не знал, что четыре слова «Никто без имени» произвели фурор среди всех художников города C и вызвали настоящий переполох.
В тот день уроки всё так же были посвящены повторению. Промежуточные экзамены приближались. Сюй Шэн под впечатлением от воодушевляющей поддержки инспектора Гу был вынужден собрать всю свою волю в кулак и вместе с учителями взяться за повторение.