Валера! Газу!

Утро второго дня «на вольном выпасе» принесло понимание и осознание многих вещей. Вроде и спал как убитый, и невесты на новом месте не снились, а мозг, видимо, до конца не отключился и варил-переваривал себе там… Как это обычно бывает, главное делилось на хорошее и плохое. Хорошее главное состояло в том, что мне здесь с каждой минутой практически всё больше и больше нравилось. Еда, воздух, люди, отношение — всё пока было на «пять» и снижение не прогнозировалось. Нагулялся пешком я вчера много, потом на смешном местном такси — индийском «микроджипчике» покатался и отрицательных эмоций не получил вообще. Даже нелюбимые мной запахи порта прошли по статье «экзотика» и «производственная необходимость». Кто-то с чувством, толком и расстановкой подошел к градостроению. Квартал красных фонарей тоже сильно отрицательных эмоций не добавил: драк я там не видел, пьяные в лужах блевотины не валялись, цены на услуги оказались вменяемыми… Даже неторопливое — после пользования услугами — возвращение пешком по скупо освещенным улицам неприятия не вызвало. Ага, скажете, гений ориентирования на местности! Нет! Тупо купленная за один экю подробная карта города помогала, ну и таблички на домах! Плюс отсутствие по дороге любострастных молодцов с подкатами типа «дай мобилу пивка попить!». Но — это было хорошее. Плохое главное состояло в том, что я, похоже, взялся за груз не по своим плечам… Как было у меня по «планированию» четыре с минусом, так со временем, похоже, поглупел я. Пролет за пролетом! Сперва с номером поторопился, теперь «мелкие несущественные детали» дают о себе знать. Поспешил я! С чего, собственно, и заглянул в веселый квартал. От огорчения!

Обдумывал вчерашние «новости» я как раз во время разгрузки КамАЗа. Они состояли в том, что нужная точка, координаты которой я припрятал на пункте перехода, находилась «неподалеку» от какого-то Аламо. Неподалеку — это по местным меркам, в тысяче, приблизительно, километрах в сторону «севера» или «вверх по карте». От Аламо почти по биссектрисе между неким «Углом» и столь же непонятным мне, непросвещенному, «Северным проходом» в местную Бразилию… Лесостепь со встречающимися гористыми возвышенностями, хищники, змеи, насекомые. И свободно шастающие там же бандюганы различных национальностей, вероисповеданий и цвета кожи… Ломал я голову, ломал — да и завязал с этим. Народ прибудет — там и поразмыслим, в конце концов. Терять-то нечего. Что осталось «там»? Абрамовичи, ходорковские с миллерами и прочими усмановыми? «Демократическое» правительство, лица которого уже в объективы камер не влезают? Спешно формируемая Росгвардия, которая гвардией называется, видимо, из опасливой осторожности перед возможными протестами и выступлениями населения? Не, теряем мы не сильно много, зато приобретаем…

Съездить на базу «Америка» мне всё-таки пришлось. Сам себе удивлялся — откуда тяга такая к запасливости? В итоге нагрузил Серегу особенностями местного климата и быта — что в дефиците и пользуется стабильным спросом, что здесь не пристроить никак. Тот клятвенно пообещал озадачиться и прихватить, что успеет — на этом я распрощался и отправился обратно. Прибухнуть и оттопыриться — имею право! Но потом скорректировал планы и дал крюка на «Россию», где узнал, когда по графику ждать ребят.

База «Россия»

Очень хотелось встретить их с оркестром, но не получилось. Не было оркестра, а жаль! Не, правда, жаль: эти махновцы сговорили с собой трех водителей танковозов, на которых ввезли в первопрестольную два «заказанных» бэтээра и одну БРДМ. Помимо танковозов с укутанными в брезент машинами в постановке «русские идут» участвовало два полноприводных грузовика: уазик и «Нива». Шок! Это по-нашему! Техника встала «могучей кучкой» на площадке, и начались объятия, рукопожатия и прочие встречные танцы. Заодно и познакомился сразу я с «новенькими», двое из которых были с дамами. И, не дожидаясь санкций, я погнал всех «оформляться», а то охранники уже напрягаться начали.

Пока народ «обилечивался», я наконец-то смог всерьез помять Серегу.

— Черт, как же я рад! До последнего не верил!

— Я тоже!

— А откуда люди?

— Гешка сговорил.

— Нормальные?

— Вроде да. Двое-то точно.

— Типа «пока ничего не украли»?

— Да не, вменяемые. Одному врачи посоветовали климат менять, у другого у жены такая же хрень, а возможности не было. Причина одна: «где деньги, Зин». А третий — Гешкин вроде как закадыка ещё до «срочки».

— Ладно, оформляйся иди, я пока с Гешкой пообщаюсь.

Серега отошел, Гешка тем временем достал из наплечной сумки несколько исписанных листов.

— Знач так. Это вся бухгалтерия — деньги у кассира…

— Геш, своими словами давай! И сразу — откуда БРДМ и танковозы?

Он полушутя отер пот со лба, отдуваясь.

— Вот ты тугой! Что их, обратно отправлять, когда двое из трех, молодые, согласились сразу и без условий, а третий, подумав, взял «пятерку» бакинских и побежал следом с криками «Свобода!»? Кстати! Ты к этому «пятерочнику» приглядись — я его, если честно, только «во избежание» прихватил. Дела я с ним имел, служили вроде нормально, но без пригляда его лучше не оставлять. Он — как третий в украинском партизанском отряде…

— Проблемы были?

— Почти нет. Всё ещё на той стороне оформлено как имущество компании ЛХВС. Можно продолжать?

Теперь пот вытирал уже я.

— Давай, удивляй!

— Ничего ни снимать, ни прятать не понадобилось: Сеня надыбал какую-то цидульку чуть ли не от Михалкова насчет «Утомленных солнцем — 4. Наши дни» — и мы вывезли «коробки» как типа для съемок. Внутри два запасных БК уже в лентах и ещё один в ящиках — это уже я подсуетился. Отдельно четыре контейнера должны прийти — в два ребята свое упаковали, в оставшихся — чай твой, ну и мы пораскинули мозгами, с мужиком орденским перетерли — там Сеня больше суетился… Ну я ещё кой-чего по просьбам трудящихся прихватил…

Я снял с плеча увесистый рюкзак.

— Ладно, подробности потом. Дуй за Сенькой, потом все соберетесь, я всем всё озвучу, чтобы каждому в отдельности всё не разжевывать.

Я приготовился к ожиданию, давя в себе ребяческую какую-то радость. Ну как в школе, сговорив одноклассников вместо труда в кино сбежать с двух последних уроков. «Свобода, братцы!» Но расслабиться мне не дали.

— Валерий Борисович? Козлов?