Валера! Газу!

Глава 3

Я, скорее всего, был не первым и даже не сотым с подобными бумаженциями — безо всяких излишних вопросов мне оформили и местный «пачпорт», и пенсию. Прививки я уже получил в полном объеме, когда лечился, поэтому мне предложили обменять, если есть, наличные староземельные деньги по «выгодному» курсу, предупредив, что на Новой Земле хождение любой староземельной валюты, мягко говоря, отсутствует и не приветствуется. И курс такой увлекательный: один экю за девяносто с гаком рублей… Рубль — в доллар, дальше — в типа золото… Пойду, так сказать, проверю свои авуары…

КамАЗ встретил меня запыленным и, если можно так сказать, заждавшимся. И странное дело — вроде как он мне обрадовался, что ли! Я, может быть, слега крышей подсъехал, но для меня частенько механизмы, особенно сложные, обладали если не душой, то каким-то её подобием. Впервые я это почуял, когда папа на Верятах

[2]

[Верято — озеро в Псковской обл. Невероятной красоты водоем знаменит многочисленными островками.]

промял две двери на «двенадцатом» москвиче — мне пришлось неделю его исподволь доставать, чтобы он, собрав возимый инструмент с трех машин, разобрал двери и при моем участии худо-бедно вмятины выправил. После этого «стоны» перешли в ворчание «могли бы и получше!». Кряхтение уставшей от жизни «копейки» семьдесят второго года выпуска, ворчание дядькиной «двадцать первой», залихватское «и-и-иха!» моего темно-синего «алеко». Вот теперь и КамАЗ в этот ряд встал!

В кабине слегка пованивало неустроем, нагретой пылью и — слегка — тухляком. Ну с тухляком я разобрался быстро — источник распространял миазмы из-за спинки пассажирского сиденья и сумок с просроченными бутерами из «торгомата». Крепим, бля, оборону России! Сухпаи тухнут влет! Я мимолетно вспомнил выдуренную ещё в «учебке» банку «гороха со свининой», которая прошла со мной почти два года службы и была торжественно съедена в честь пятилетия дембеля с Серегой Бутаковым. Припомненный Фарада к месту воскликнул: «Теряю былую легкость!». Ладно, отставить ворчание… Я полез в кузов.

В кузове явно кто-то побывал. «Нэ так всо било! Савсэм нэ так!» — как говаривал по другому, правда, поводу, Иосиф Виссарионович. Хотя — может, я на воду дую? Я, отпихнув Ираидину клетчатую сумку, куда я сваливал, не считая, весь найденный наличман, влез на штабель патронных ящиков и полез в темные заповедные недра… В щели между милевской стиральной машинкой и той же фирмы холодильником, я нащупал захованную сумку с ноутбуком. «Не просто так она его из рук не выпускала!» — крыска была мной найдена опавшей на стол у — тогда ещё — работавшего компьютера. А ноут был в сумке, висевшей у неё на плече… И флешку я успел на компе посмотреть — карта с очень интересными метками… «Точка отправки» — ладно, а «площадка 1, 2, 3»??? При том, что «точка отправки» с базой «Россия» или «Америка» не имела ничего общего??? Ну не нашли так не нашли, будем надеяться. А чего раньше времени сущности-то умножать? Пойдем, так сказать, постепенно, не торопясь… Я жопкой вперед вывернулся из тесноты заставленного кунга и, вытянув за собой «мечту оккупанта», выбрался из тесноты и духоты на свободу. И слегка более свежую духоту.

Денег должно было быть действительно много, нереально. Моя гусыня с собой прихватила, видимо, всё, до чего смогла дотянуться, да плюс «всё что нажито непосильным трудом» хозяина «крузака»… На этом фоне пачка сотенных долларей, кинутая мне Ираидой, и трофеи с «остальных участников вечеринки» я, по определению вдовы Покойника из фильма «Горячие головы», мог «потратить на булавки». Так что я, как челночник, с баулом на плече, пошел и на час занял работницу местного Орденского банка. Я-то ещё мог отлучаться на «воды попить», а она-то в своей клетушке реально вспотела, сортируя и пересчитывая три вида валюты. Пока жужжали счетные машинки, я сидел и раздумывал о том «что дальше».

Так получилось, что в девяносто втором году наше подразделение посетил эдакий вихрь увольнений «по собственному желанию». Альтернативой было служебное несоответствие, перевод в мало и плохо обитаемые местности, уголовные статьи (наши сменщики подрались с охраной наблюдаемого), а самый заядлый нанес наблюдаемому «тяжкие телесные повреждения» по словам потерпевшего. Ну мы-то понятно — ну расколотили «москвич» о «140-й» «мерседес» объекта — так гайцы, на сладкое слетевшиеся, у него из машины извлекли набор лет на пятнадцать — два «грязных» ствола и полкило «кокса»! Другую смену у «Метлы» наблюдаемые провоцировали и допровоцировались. А на «красавца» насели внаглую, втроем, причем сам «объект наблюдения» орал, что они его сейчас забьют насмерть «в порядке самообороны». Ну его спасло то, что двое подранков успели смотаться, оставляя за собой кровавые следы — а вот объект с травматически ампутированным членом не ушел… И только пробы из «наследия ушедших» — разных групп крови — и перелом трех его ребер спасли его от «крытки» на весьма невеселый срок. Мы за истекшее время не растеряли друг друга, редко, но встречались, всей группой — три раза в год точно, а уж про эпизодическое «пивка выпить» и говорить нечего. Так что — а я краем уха слышал многое и слушанное мотал на всё подряд — можно было попробовать высвистать со Старой Земли приятелей, которых я неплохо знал и в которых был почти уверен. Вопрос в одном — все ли они легки на подъем?

После приятственных банковских дел я обратился в местную службу связи. Не напрямки — через Фокли, который мне уже не обрадовался, но делегировал на решение проблем Ивана… Вот Иван меня и свел со Стивеном — не по-детски укуренно выглядящим посредником между Старой и Новой Землей. Денег отвалил, по местным меркам, немерено. Каждый разговор по тысяче! Однако это стоило того. Из семерых согласными на переезд были пятеро — один отказался напрочь, а ещё одному я и звонить не стал: тот, по словам «землян» перешел с «веселых дудок» на «тяжелые тонкие трубочки» и уже сидел в долгах по уши, прячась от желающих вернуть одолженное у них ненадолго крайне непарламентскими методами.