Раздолбай

Немая сцена с последующими воплями… Но, после просьбы показать мою историю болезни, накал вновь спал. В итоге, через 2 дня, частично просвещённый Михаилом и прочитавший брошюрки о Новой Земле, я съехал из больнички в мотель. Михаил увольнялся. Пруха жрала и дрыхла — ей для душевного комфорта требовались еда, вода, лоток и я, причём лоток был желателен, но необязателен. На руках у меня имелся ай-ди — помесь кредитки и паспорта, действительный везде (как меня уверили) — размером с социальную карту москвича. На счету — чуть больше 18000 этих смешных местных денежек. На мою мельницу, видимо, плеснула недетским потоком информация о попадании до меня похожих персонажей, причём последний раз — толпы офигенных девиц во главе с мужиком. И, по слухам, славно отбивших чечёточку на Орденских дядюшках Скруджах. В плюс пошло и объяснение доктора моей истории болезни — оказывается, прививки (местные) как-то весело наложились на нервы, нестандартный перенос наших с Прухой тушках и благоприобретённые в земной жизни болячки. Так что я пал трупиком на допросе и был снесён в лазарет, где провалялся 11 дней в позе Ильича, только дыша и гадя, а этот убийца в белом халате (или зелёном — не знаю, в чём он вивисекторствовал) опробовал на мне пяток каких-то местных снадобий. Да ещё закинул дирижаблем, который я еле проглотил с подачи рыжеволосого ангела, первый раз придя в себя и который неожиданно прореагировал с двумя другими таблетками. В общем, ещё три дня — в той же позе с теми же развлечениями. Очнувшись, показал себя вменяемым и после двух суток в реанимашке (!) в сознании (!!!) с Прухой в руках (!!!!!!!) был отведён в предвыписочную палату, где уснул, а сестричка ушла за комитетом по встрече. Про плюсы я никого не информировал, так как они меня одновременно и радовали, и настораживали, а напирал на минусы — тревогу по поводу двухнедельной игры в вождя мирового пролетариата и выпадение из реальности на двое суток. Плюс пенсионное, чудом оказавшееся в фрагменте книжного шкафа… Да и оставленный в Москве налаженный быт тоже чего-то стоил. В общем, сошлись на тридцатке экю и машине, в которую влезут я, Пруха и остатки былой роскоши.