Раздолбай

Хочешь повеселить Бога — расскажи ему о своих планах… Нет, за бороду я никого не дёргал, делясь мыслями о будущем, но тем не менее — благие намерения канули в лету. Зайдя в гостиницу, заслышал смутно знакомый голос «из прекрасного далёка», громкий и почти не изменившийся за прошедшие с последней встречи двадцать пять лет, только ещё более хриплый. У стойки портье, навалясь на неё, стоял крупный мужчина спиной ко мне и весело общался с давешней любительницей кошек. Ткнув пальцем в спину, обтянутую форменного вида курткой, я внятно произнёс: «Ефрейтор Матушкин Герман?» Со словами «тыщу лет меня так никто не обзывал», персонаж обернулся. Вот эфиопский русский Ганнибал! Он! С криком «Стой на месте, сука, щас те будет!», я рванул к себе, метнул еду Прухе и шмелём вернулся. Эта орясина с удивлённым видом ошарашенного ночного кошмара Ридли Скотта (я двухоскального «чужого» имею в виду), которому проводят проктологический осмотр без предупреждения, стоял и ждал — аж про девушку забыл. Потом вспомнил. Наверное, барон Пампа на дыбе так не голосил. Слой употреблённого мата на полу подбирался к коленям, девушка, осознав, что ни её чести, ни сохранности вверенного ей имущества ничего не грозит, со снисходительной улыбкой наблюдала за радостной встречей двух людей и определённо запоминала некоторые выражения, наиболее цензурным из которых было «фофан пестрожопый». Спаньё и стирка были забыты — на рысях переместившись в ресторанчик, под местную водку делились пережитым за четверть века. Геркина история не блистала оригинальностью — вернулся домой в Оленегорск, год покрутил баранку, разонравилось, начался бардак в стране, друзья предложили в «быки» переквалифицироваться, он подумал — и ушёл в прапорщики, благо какой-то родственник подвизался в МТО местной воинской части. Жена, ребёнок, развод, смерть жены с дочерью «за компанию» с её вторым мужем-коммерсантом, ковыряние с огнестрельным оружием, опостылевшее начальство, замаячивший алкоголизм — и предложение того же родича свалить за бугор. Здесь уже почти шесть лет, доволен, женат, служит в РА на складе трофейного вооружения. Подрастают две дочки — местных четырёх и трёх лет. Назад не тянет. «Москву и москвичей» местных не любит, своими властями доволен, уверенность в завтрашнем дне в наличии, а главное — случись с ним что, семья мыкаться, перебиваясь с хлеба на воду, не будет. Вопрос, что мне делать, не стоял — оставаться в ПРА, и точка. Кабачок наполнялся людьми, люди пили, ели, общались — но без драк, эмоций и мата в гомерических количествах. Мне здесь нравилось, и в ресторане, и в ПРА. Голова с жопой опять сцепились, теперь на тему оседания. В главном они сошлись — оседать здесь, но жопа осторожничала в сроках, а голова восторженно пела «нет, нет, сегодня, нет, нет, хотим сейчас!». Под этот спор, с матом и переходом на личности — хорошо, ни рук, ни ног, а то б до драки дошло — поведал Герке о себе там и приключениях здесь, с момента появления и до встречи с ним. Что ничего ни о чём почти не знаю, и советы и рекомендации от «аборигенов» будут очень кстати. И на сём предложил прерваться до завтра — мне в шесть утра здесь уже с Виталием встречаться, у Геры наверняка тоже планы есть. Договорились в полдень по местному времени пересечься в этом кабачке «на том же месте» и направились обратно в гостиницу, по дороге вспоминая службу 25-летней давности, «милых сердцу» офицеров и прапорщиков. Чуть не прослезились, вспомнив майорВасильевское «ббббббббездддельники, бббблядь!», и на этой ноте расстались.