Раздолбай

До дома добрался потный и замученный. Жара плюс расстояние плюс пёхом минус кафешки с прохладными напитками и возможностью передохнуть — подзае…мотался, в общем. Да ещё косметика и средство ухода за кошкой… Хе — хе, развеемся и взбодримся! Пруха почуяла неладное, но было поздно. На поддоне в душе она сперва была зверски вычесана (шерсти набралось с пол — неё), причём без скандалов и царапанья. Нет, она, конечно, высказывала своё отношение к процедуре и ко мне, но достаточно корректно и негромко. Попытки бунта пресекались беззлобно, но жёстко. А на второе — мытьё. Сразу предупреждённая о лимите царапин на моих руках, она терпела сколько могла — и спустя полчаса она, чёсаная-мытая — вытертая сидит на кровати и вылизывается, я, свежепомытый и с двумя царапинами — лимит она не выбрала, лежу рядом и изучаю Штирлицево досье. Лежал и изучал недолго — действовал на нервы вид и, главное, взгляд Прухи. Попытки ласково уговорить сменить гнев на милость успехом не увенчались — в жёлто — зелёных любимых глазах явственно читалась мечта стать большой и вернуть мне сторицей весь спектр действий, произведённых или инициированных мной с момента нашей первой встречи. Голова напомнила о стерилизации, жопа предложила уйти от греха подальше — вдруг она вырастет, всё же может быть… Вероятность ничтожно мала, но всё же… Весёлые картинки кошки, кидающейся тапком в проказника хозяина, повеселили, но голова ещё раз напомнила о стерилизации. Картинки поблёкли сразу, обе товарки отправились по привычным адресам, а я оделся и отправился за чем — нибудь вкусненьким для этой злопамятной мурлыки. Вернулся сытый с блюдечком варёной рыбы и плошкой молока. Остаток дня посвятил чтению книжек про попаданцев, размышлениям о том, что бы делал на их месте я, потом под бок завалилась Пруха, пахнущая рыбой и шампунем, заурчала — и уснул, как убитый.