Страница 86 из 88
— Выше среднего, говоришь.. — пальцы нырнули в горшочек, зачерпнули щепотку золотистого порошка, растёрли между подушечками. Мелкие искры вспыхнули при контакте с влагой на коже. — Вик, это превосходное качество. Где ты нашёл свежий Светоцвет в это время года?
— Северный склон за Оленьим Яром. Там есть расщелина, куда солнце не попадает до полудня. Мох на камнях удерживает влагу, и Светоцвет цветёт на две недели позже обычного.
Сорт уставился на меня, забыв закрыть горшочек.
— Откуда ты это знаешь?
— Заприметил когда делал очередную вылазку.
Алхимик медленно поставил горшочек на прилавок, рядом с перегонным кубом. Его маленькие глазки буравили меня с тем выражением, которое появлялось у него всё чаще в последние визиты, смесью профессионального уважения и растущего раздражения.
— Ладно, — он потёр подбородок, оставляя ещё одну полосу сажи. — Двадцать серебряных за живицу и серебрянку. Сорок за пыльцу. Итого шестьдесят. Ты меня разоришь такими темпами.
Я покачал головой.
— Сорок пять за пыльцу. Ты сам говорил, что превосходное качество стоит на четверть дороже среднего.
Сорт недовольно фыркнул, но полез за кошельком. Монеты зазвенели на прилавке ровной стопкой, и я сгрёб их в поясной мешочек, не пересчитывая. Доверие между нами выстроилось на десятках подобных сделок, и мухлевать с суммой алхимик давно перестал. Но цену сбить порой все же пытался — это, скорее, было делом принципа.
— Теперь к делу, — я оперся локтями о прилавок. — У тебя были записи по стабилизации летучих эссенций. Те, что ты показывал в прошлый раз, на третьем листе. Я пробовал повторить процесс с вытяжкой из коры железного дуба, но состав расслаивается через два часа. Осадок выпадает хлопьями, цвет мутнеет.
Сорт перестал убирать горшочек и повернулся ко мне всем корпусом.
— Ты пробовал стабилизировать дубовую вытяжку?
— Да. По твоей методике, с добавлением спирта на третьем этапе. Пропорции выдержал точно, температуру контролировал по пузырькам. Всё как написано, но результат нестабилен.
— Какой спирт использовал?
— Зерновой, из запасов деда. Крепость примерно..
— Вот в этом и проблема, — Сорт поднял палец, и голос его приобрёл ту особую лекторскую интонацию, которая прорезалась у него каждый раз, когда разговор касался профессиональных тонкостей. — Зерновой спирт содержит примеси, которые реагируют с дубильными веществами коры. Тебе нужен очищенный, двойной перегонки, через угольный фильтр. Я могу продать тебе флакон, но учти, что он стоит..
— Не нужно. Покажи мне процесс очистки, я сделаю сам.
Сорт замолчал. Его глаза сузились, и я видел, как за ними работает мысль, прикидывая, что он теряет, но в этом мужичке была и то желание обучать, которое застыло, когда его ученик сбежал.
— Процесс очистки — это уже не сбор трав и не базовые рецепты, парень. Это алхимическая дистилляция, серьёзная работа с оборудованием и температурными режимами.
— Я справлюсь. Ты видел мои составы. Мазь заживления, укрепляющий отвар. Парализующая паста, которую я тебе приносил на прошлой неделе, ты сам сказал, что она не хуже твоей.
— Я сказал «почти не хуже», — буркнул Сорт, но в его голосе не было прежней уверенности.
Я достал из котомки берестяной свиток и развернул его на прилавке. Мелким почерком, перенятым у самого Сорта, были записаны результаты последних экспериментов: пропорции, температуры, время выдержки, побочные эффекты. Рядом с каждой записью стояла пометка системы оценки, которую я разработал для собственного удобства.
— Вот здесь, — я ткнул пальцем в третью строку, — я модифицировал твой рецепт укрепляющего отвара. Заменил сушёную серебрянку на свежую, собранную в утренние часы. Эффективность выросла, но побочный привкус горечи усилился. Я думаю, проблема в эфирных маслах, которые разрушаются при сушке. Если добавить каплю мятного экстракта на последнем этапе..
— Стой, — Сорт перехватил свиток, поднёс к глазам. Его палец пробежал по строчкам, останавливаясь на каждой цифре. Губы шевелились беззвучно, пересчитывая пропорции. — Ты добавлял мяту после кипячения или до?
— После. За минуту до снятия с огня. Иначе летучие компоненты испарятся и толку от неё не будет.
— Хм, — Сорт перевернул свиток в поисках продолжения. — А вот тут, с парализующей пастой, ты написал, что увеличил долю огневки на четверть. Это рискованно, концентрация раздражителя может вызвать некроз здоровых тканей вокруг точки контакта.
— Вызывает, — кивнул я. — Но только при прямом нанесении на открытую рану. При контакте через шкуру мана-зверя эффект проникновения усиливается ровно настолько, чтобы пробить защитный слой, а некроз ограничивается подкожной клетчаткой. Я тестировал на шкуре серебристого оленя, той, что снял на прошлой охоте.
Сорт положил свиток на прилавок, аккуратно разгладил края ладонями. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Сядь, — сказал он наконец, кивнув на табурет у стены. — Чай будешь.
Это было приглашение другого порядка, я уже выучил его привычки достаточно хорошо, чтобы отличать вежливость от намерения. Сорт ставил чайник только тогда, когда собирался говорить серьёзно.
Медный чайник зашипел над маленькой печкой в задней комнате. Сорт достал две кружки, те самые, глиняные, с отколотыми краями, которые он использовал для «своих». Разлил кипяток, бросил по щепотке сухих листьев.
— Вот что я тебе скажу, Вик, — он сел напротив, обхватив кружку обеими ладонями. — Ты за последний месяц задал мне больше вопросов, чем мой бывший ученик за три года. И вопросы у тебя другие, не «что это за трава» и «сколько сыпать», а «почему эта реакция идёт именно так» и «что будет, если изменить третий компонент». Ты думаешь как алхимик, а это.. — он покрутил рукой в воздухе, подбирая слово, — .. редкость.
Я молча отпил чай, горьковатый, с привкусом полыни.
— Я подумывал предложить тебе ученичество, — продолжил Сорт, и его голос стал осторожнее, как у человека, который ступает по тонкому льду. — Официальное, с договором и печатью. Три года обучения, доступ ко всем моим записям, работа в лаборатории.
Он замолчал, вертя кружку в руках.
— Но потом подумал получше, — Сорт хмыкнул, и в этом звуке смешались самоирония и трезвый расчёт. — Торн мне этого не простит. Он ведь Хранитель Леса, а я у него внука переманиваю. Да и ты, положа руку на сердце, не из тех, кто будет три года за подмастерье сидеть. Верно говорю, парень?