Страница 48 из 88
Глубокие борозды рассекали серебристую шкуру, обнажая мышцы и белевшую в глубине кость. Края разрезов были рваными, неровными, характерными для рубящих ударов мечом. Рядом темнели круглые отверстия от колющих ран, явно от копий. А между ними растекались чёрные пятна ожогов с оплавленной шерстью и вздувшейся кожей — следы магии.
На этого зверя напали люди.
Тигр следил за каждым моим движением, мышцы под изорванной шкурой напряглись, готовые бросить это измученное тело в последний, отчаянный рывок. Я видел, как подрагивают его усы, когда он обнажал клыки, видел, как расширяются ноздри, принюхиваясь ко мне.
Я медленно поднялся с колен, держа руки на виду, ладонями вперёд. Универсальный жест, понятный любому существу с достаточным уровнем интеллекта: я безоружен, я не угрожаю.
— Спокойно, — произнёс я негромко, ровным тоном, каким говорил с ранеными зверями всю прошлую жизнь. — Я вижу, что тебе досталось. Вижу, кто это сделал.
Тигр издал низкий рокочущий звук, от которого завибрировал воздух. Предупреждение, ясное и недвусмысленное.
Я остался на месте, продолжая говорить. Дед упоминал, что мана-звери высоких рангов понимают человеческую речь, пусть и отвечать словами не способны. Четвёртый ранг определённо должен попадать в эту категорию.
— Мне знаком запах стали и колдовского огня. Знаю, какие следы оставляют клинки и копья, — я выдержал паузу, позволяя словам дойти до зверя. — Люди с оружием, да?
Рык стих, сменившись хриплым дыханием. Тигр по-прежнему смотрел на меня, в его глазах были боль и недоверие, а еще, где-то глубоко, под слоями звериной ярости, проблеск чего-то похожего на понимание.
Я сделал крошечный шаг вперёд. Тигр оскалился, шерсть на загривке встала дыбом, по ворсинкам пробежали искры.
— Понял, — я отступил обратно, поднимая руки чуть выше. — Твоя территория, твои правила. Я подожду.
Минуты тянулись медленно. Я стоял неподвижно, контролируя дыхание, позволяя зверю привыкнуть к моему присутствию. В прошлой жизни я проделывал подобное десятки раз, с волками, рысями, медведями. Терпение было главным инструментом в работе с дикими животными, особенно ранеными, особенно напуганными. Они были опасны как раз из-за своего состояния, но и пройти мимо я не мог ни тогда, ни сейчас.
Тигр опустил голову на лапы, не отводя от меня взгляда. Напряжение в его теле чуть ослабло, хотя готовность атаковать никуда не делась.
— У меня есть кое-что, — я медленно потянулся к поясу, демонстрируя каждое движение. — Мазь. Для ран.
Глиняный пузырёк лёг в ладонь. Я открутил крышку одной рукой, другой продолжая показывать пустую ладонь. Запах каменного бархата и железного дуба поплыл по поляне, травяной, чистый, узнаваемый.
— Видишь? — я зачерпнул немного мази пальцем и размазал по тыльной стороне ладони, показывая, что состав безвреден. — Лекарство. Помогает при порезах.
Тигр принюхался. Его ноздри раздулись, втягивая аромат. Я ждал, пока зверь изучает запах, пока его инстинкты сообщают то, что я сказал словами: угрозы нет, это целебное средство.
Прошла ещё минута. Потом тигр фыркнул, коротко и почти раздражённо, и положил голову набок, открывая доступ к ранам.
Я двинулся вперёд медленно, считая шаги. Опустился на колени рядом с израненным боком, чувствуя жар, исходящий от массивного тела. Даже ослабленный, этот зверь мог убить меня одним движением лапы.
Вблизи раны выглядели ещё хуже. Рваные края плоти, запёкшаяся кровь, желтоватый гной в глубине самых серьёзных порезов. Инфекция уже начала своё дело. Ожоги от магии вздулись волдырями, кожа под ними была красной, воспалённой.
— Сначала промыть, — сказал я скорее себе, чем тигру.
Фляга с водой нашлась в котомке. Я смочил кусок чистой ткани и начал осторожно очищать раны, вымывая грязь и гной. Тигр дёрнулся, когда влага коснулась обожжённой плоти, но остался на месте, только низкий рокот прокатился по горлу.
— Знаю, неприятно. Потерпи.
Работа шла медленно, как в те времена, когда я выхаживал подстреленных животных в ветеринарном пункте заповедника. Промыть, осмотреть глубину, проверить на инородные тела. В одной из ран я нащупал обломок металла, застрявший между рёбрами, осколок наконечника копья.
— Это придётся вытащить.
Нож вышел из ножен с тихим шорохом. Тигр напрягся, глаза сузились до щёлок, губы снова приподнялись над клыками.
— Полегче, — я показал ему лезвие, потом указал на рану. — Там металл. Оставить нельзя, загноится сильнее.
Понял ли он? Я думаю, да. Взгляд зверя метнулся к ране, потом обратно к ножу. Тигр выдохнул длинно и тяжело, опуская голову.
Я действовал быстро и точно. Кончик лезвия скользнул в рану, нащупал осколок, поддел его. Тигр зарычал, мышцы под шкурой окаменели, когти впились в землю, вспарывая мох. Я выдернул металл одним движением и отбросил в сторону, тут же прижимая к ране кусок ткани, пропитанной мазью.
— Всё. Самое паршивое позади.
Дальше было проще. Мазь ложилась на порезы густым слоем, впитываясь в повреждённые ткани, запуская процесс восстановления. Каменный бархат останавливал кровотечение, экстракт железного дуба создавал защитную плёнку от инфекции. Ожоги требовали другого подхода: я смешал в ладони каплю антидота с остатками мази, получив импровизированный охлаждающий состав.
Тигр лежал неподвижно, изредка подрагивая, когда я касался особенно болезненных участков. Его дыхание постепенно выравнивалось, глаза полуприкрылись.
— С задними лапами сложнее, — я осмотрел область крестца, где расползалось сине-чёрное пятно гематомы. — Удар пришёлся по позвоночнику. Повезло, что кость цела. Паралич, скорее всего, временный, от отёка.
Я достал последний пузырёк с укрепляющим составом, размышляя. Средство предназначалось для мышечных травм, но могло помочь и с отёком. Рискованно вводить непроверенное лекарство в рану такого калибра, но ситуация требовала действий. Ну и хотелось надеяться на магические свойства состава и что зверю от этого не станет хуже.
— Сейчас будет холодить, — предупредил я, нанося состав на нижнюю часть спины.
Тигр вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась кожи, потом расслабился, ощущая, как уходит боль. Хвост дёрнулся, раз, другой.
Я отошёл к ручью, бившему из-под корней дуба, и набрал воды во флягу. Вернулся, огляделся в поисках подходящей ёмкости. Кусок коры, отвалившийся от соседнего дерева, показался достаточно большим и глубоким. Я уложил его рядом с мордой тигра и наполнил водой.
— Пей. Тебе нужна жидкость для восстановления.