Страница 17 из 18
7
Полуночным гостям заведение «У Маньяны» гарантировало уединение и покой. Располагалось оно в каких-то двухстах метрах от дороги на Монкаду и было единственным заведением в своем роде. Снаружи напоминало неприметный отель для проезжающих, где цены высокие, а клиентов мало. Все извозчики, гонявшие день за днем по большой дороге с грузами ниток или тканей, поглядывали на здание, полускрытое раскидистыми кронами двух вечнозеленых дубов[14], с уважением и завистью, поскольку про «Маньяну» ходили самые невероятные слухи, а воображение у лихачей было неистощимое, особенно по части пикантных подробностей. К тому же поговаривали, что это место было любовным гнездышком Шопена после его отъезда с Майорки, что отъявленные негодяи замышляли там гнуснейшие в истории человечества преступления и что там подают отличное вино. Однако те немногие, кто знал, что́ на самом деле происходит в «Маньяне», предпочитали держать язык за зубами.
Поездка в двуколке рысью была для сеньора Турмеды приятной и успокоительной и помогала забыть тревоги и заботы. Пользуясь тем, что они только что отвезли Аделу в пансион, а стало быть, уже очутились за городом, он приказал Солеру направиться к «Маньяне». Ехать по тихой дороге, освещенной огромной луной, было легко. Они оставили огни Сабаделя слева и свернули на дорогу к Монкаде: конь нетерпеливо цокал копытами, словно рвался поскорее прибыть на место.
Было около девяти вечера, когда двуколка остановилась под дубами, где дремали еще шесть или семь экипажей. Энрик Турмеда убедился, что поблизости никого нет, и направился к входной двери. Звук колокольчика пробудил в его сердце все воспоминания о «Маньяне», ночи за ночами с противоречивым послевкусием: и горьким, потому что даже развлекался он один и не имел друзей, и сладким благодаря Тинетте.
Его вывел из задумчивости приторный аромат духов самой сеньоры Кандиды, которая из соображений порядка и разумного управления домом принимала клиентов лично.
– Добрый вечер, сеньор Каррерас! Мы вас заждались!
– Добрый вечер, добрый вечер. Как поживаете?
По дороге в одну из гостиных они обменивались несвязными фразами, в которых выражалась огромная радость видеть его снова, я бы обязательно приехал пораньше, но как тут быть, дела, дела.