Инкубатор смерти

– Я в курсе, но ты же знаешь, как быстро распространяются слухи в тесном сообществе профессионалов: бедняжка еще не успеет попасть в базу доноров органов, как налетят «коршуны»!

– Я бы не называл так трансплантологов, – поморщился Мономах, которого покоробило слово, использованное приятелем. – Они не виноваты, что в нашей стране эта область медицины, несмотря на ее востребованность, находится в загоне!

– Правда твоя, – развел длинными, похожими на крылья цапли руками Иван. – Мне тут случайно попалась в руки статистика: если в Штатах за прошлый год сделали более десяти тысяч пересадок печени, то в России, для сравнения, чуть более восьмисот. Я уже не говорю о трансплантации сердца: у нас в прошедшем году провели всего две подобные операции! А почему? Вовсе не из-за того, что наши специалисты хуже – хотя, конечно, практика много значит и врач становится профессиональнее с каждой следующей операцией: проблема в том, что в нашей стране не развито донорство органов.

– Верно, – кивнул Мономах. – Есть лишь две возможности: получить орган от родственника – как правило, это почка или печень – или дождаться пациента, смерть мозга которого зафиксирует врачебная комиссия…

– И надеяться, что он, паче чаяния, окажется добровольным донором органов или что его родичи согласятся, чтобы формально умершего «разобрали» на запчасти, – закончил за него Гурнов. – Или не найдется никого, чтобы запретить изъятие органов.

– А тебе не кажется, что ты торопишься, Ваня? – недовольно скривился Мономах. – У меня впечатление, что мы делим шкуру неубитого медведя: пострадавшая еще жива!

– Вовка, мне жаль это говорить, правда, мы ведь с тобой оба знаем, что прогноз…

Патолог не закончил. Вместо этого он еще раз наполнил пузатые бокалы на четверть и повертел свой между большим и указательным пальцами.

Мономах отлично понимал, что имеет в виду его лучший друг: скорее всего, женщина, которой он пытался помочь, умрет в ближайшие несколько дней. Даже если удастся разыскать ее родственников, вряд ли они согласятся на донорство, если только сама потерпевшая не оставляла соответствующих указаний, что маловероятно. Но в отсутствие тех, кто станет возражать против трансплантации, врачи вправе сами решать, что делать с пациентом, у которого отсутствует мозговая активность. Выходит, жизни и здоровье нескольких человек зависят от того, есть ли у несчастной жертвы ДТП семья.

– Вы уверены, что он вам по зубам? – поинтересовался Осман, испытующе разглядывая собеседницу.

Помощник Генерального прокурора испытывал острое чувство зависти к этой тетке: ей нет и пятидесяти, но она выше его по званию, и многие прочат ее в наследницы его непосредственного начальника.

Черт, что за мода пошла назначать бабье на высокие должности?! Ежу понятно, что любой мужик на их месте справится лучше – ох уж это равенство полов… Или, может, Генеральный неровно дышит к Софье Гай? Да нет, быть не может, ведь она ни разу не красотка… Хотя, пожалуй, в классе ей не откажешь: одевается как модель – благо фигура позволяет, ведь она тощая, словно штатив для капельницы, ни задницы, ни груди толком нет…

Софья, в свою очередь, пыталась понять, за каким бесом ей навязали этого дядьку – чтоб присматривал за ней и тормозил любые ее действия, не иначе! Она бы с гораздо большим удовольствием скаталась в Питер без сопровождающих, сделала бы все поскорее и вернулась, пока никто не успел присесть на уши шефу и помешать ее далеко идущим планам, ведь ей стольким пришлось пожертвовать, чтобы оказаться там, где она сейчас. Ни одна женщина до нее не забиралась так высоко в Генеральной прокуратуре – что уж говорить о провинциальной девчонке, приехавшей на Белорусский вокзал из Могилева с единственным чемоданом!

– Боитесь? – фыркнула она в ответ на его вопрос, делая очередной глоток из чашки: кофе уже почти остыл, но Софья не ощущала ни вкуса, ни температуры напитка, поглощенная мыслями о предстоящем допросе и о том, какие плюшки сулит ей его успешное завершение. В том, что успех гарантирован, она ни секунды не сомневалась.

– Боюсь? – переспросил Осман. – Вовсе нет, просто… Что вам известно об этом Паке?

– Достаточно, чтобы понять, что наша поездка легкой не будет, – пожала плечами Софья. – Однако это не повод для опасений: у нас есть железобетонные улики против него, поэтому, как бы его ни поддерживали СМИ…

– Я слышал, что дело не только в них, – перебил ее напарник. – У Пака есть высокий покровитель не то в ФСБ, не то аж в…

– Глупости, – отмахнулась Софья. – Если бы это было так, нам бы даже приблизиться к нему не позволили! Думаю, он сам распускает подобные слухи, чтобы распугать недоброжелателей, а их у него, по моим сведениям, в избытке. У нас есть неопровержимые факты, – она постучала указательным пальцем по лежащей на столе кожаной папке, – и против них у Пака вряд ли найдутся аргументы.

Осман вовсе не был так в этом уверен: он много слышал об этом парне и понимал, что так называемые факты легко разложить на атомы и отправить в космос, если прокурор сам не посыплется. А в то, что такой человек, как Евгений Пак, это сделает, верилось еще меньше.

Сидя в столовой прокуратуры Санкт-Петербурга, представители Генеральной прокуратуры ловили на себе подозрительные взгляды окружающих: скорее всего, слухи о проверке деятельности одного из их коллег уже распространились, и, как бы местные ни относились к Паку, они все же считали его одним из своих, а эти двое – пришлые «варяги», которых стоит сторониться. Интересно, удастся ли разговорить кого-то из них, чтобы получить дополнительный компромат на подозреваемого? Софья очень на это надеялась.

– Ну и где он, этот неуловимый Пак? – сердито пробормотала она. – Почему его нет на рабочем месте? Он что, сам решает, когда ему приходить на службу?

– Начальство в курсе, – пожал плечами Осман. – Мерзлин сказал, что у Пака интервью…

– Тоже мне, артист больших и малых театров, – раздраженно перебила напарника Софья. – Ничего, мы ему крылышки-то подрежем!

Осман вслух ничего не сказал, а про себя подумал: чего это она так старается – не иначе, ей что-то пообещали на самом верху? Надо бы разузнать.

Зазвонил телефон, и Гай, выслушав говорившего, дала отбой.

– Пошли, – скомандовала она. – Время стричь барашка!

Стоя на тротуаре напротив больницы, Мономах оглядывался в поисках такси, которое вызвал для него Гурнов: сам патолог дожидался свою невесту, адвоката Марину Бондаренко, которая должна была за ним заехать по дороге с работы.