Страница 24 из 28
– Нет, не многие, – отвечает он со вздохом. Сжимает губы, и они превращаются в тонкую ниточку. – Вот ты, например, не звонила. Да и другие тоже. Кто был дорог, – произносит он совсем тихо. – Какие-то ненужные звонили…
– Я не хотела тебя отвлекать. Надеялась, что как только ты там освоишься, дашь знать. Я же не знала про телефон. Как могла догадаться? А потом возникла эта англичанка. Ну и чего тебе жизнь портить…
– А потом возник этот твой мужик, отец Сони. Мне мама сообщила, что видела тебя. Беременную! А если ты уж так скучала, должна была не ждать. Сразу узнать, как дела, как я там. Но ты не ждала, нет. Завела себе сразу другого. Скажешь, с горя? Так сильно переживала из-за моего отъезда? Я-то верил, что так оно и есть. Все думал, как бы тебя уговорить приехать ко мне. С англичанкой я познакомился уже гораздо позже…
Господи, ну почему я тогда сдурила и не позвонила ему? У меня нет сил больше это анализировать и размышлять, что было бы, если бы… Почему я всем что-то должна? Почему я не имею права на ошибки? На свое мнение, на неправильные решения?
Молчу. А чего говорить? Надоело оправдываться. Да и врать про Сониного отца надоело. Пусть думает, что хочет.
– Ладно, что случилось, уже не изменишь, – философски заключает Алекс и поднимает бокал. – Давай сегодня напьемся. Предлагаю устроить настоящий выходной. Мы оба устали. Когда тебе за Соней идти?
– В пять. У нее дополнительные занятия… балет, пианино. У них отличная продленка. Заодно между занятиями уроки сделает. Но мне надо сегодня в кофейню. Кофемашины должны к вечеру привезти. Они знают, как для меня это важно… А уже и не важно, – я тренькаю своим бокалом об его. – Но появиться надо. Потом продам их кому-нибудь. Кстати, твоему другу в его элитном кафе не пригодятся? Они дорогие, отличного качества.
Слезы непроизвольно катятся из глаз. Я себя проклинаю за слабость, за отчаяние и отсутствие сил. Он берет салфетку и промокает слезы.
– За Соней пойдет няня. Я планировала ехать в кофейню, поэтому попросила ее.
– Так, заканчиваем реветь. Берем себя в руки. Сейчас я позвоню своему помощнику. Он там организует получение твоих машин. Необязательно же тебе расписываться за доставку?
– Необязательно, – мотаю головой.
– Ну вот и отлично. Водителя, может, отправить в пять за Соней?
– Не надо. Пусть хоть прогуляется. Если погода нормальная, они с Людмилой Павловной идут через сквер. Крюк делают, чтобы пройтись.
– Это правильно, – хвалит Алекс. – Значит у нас есть куча времени! Я попрошу нам еще привезти шампанского и закусок. Мы тоже погуляем, только немного в другом смысле. Я по тебе соскучился, кстати. Забыл, какая ты. А тут вот вспомнил.
Мне становится тепло, словно меня закутали в уютный, мягкий плед. А и катись оно… Дела эти… Неважно. Хоть один день с любимым человеком проведу.
***
Почти до четырех мы реально бухаем. Вспоминаем старые, смешные шутки, фильмы, которые смотрели вместе, какие-то школьные байки. Нас уже валит с ног, но мы держимся, как в давние времена, когда сил было больше, и настроение всегда отличное. Наверное, прошлое таким и кажется из настоящего – светлым и счастливым.
– Слушай, я пойду, – Алекс поднимается из-за стола. – Не хочу, чтобы твоя дочка видела меня в таком виде.
«Твоя, твоя, она твоя!» – эхом прокатывается в моей, совсем нетрезвой голове.
– А ты ложись, поспи. И завтра с новыми силами.
Он направляется в коридор. Я, еле передвигая ноги, плетусь за ним.
Одевается, старается аккуратно поставить тапки, что получается плохо. Я смеюсь:
– Да, брось! Я уберу их в шкаф. И спасибо за сегодняшний день.
Алекс быстро целует меня в губы. Уже открыв дверь, оборачивается.
– Малыш, завтра жду тебя в кофейне. Есть дело. И не волнуйся ты так! Я выплачу Инге ее долю. С завтрашнего дня твоим партнером стану я.