Эспрессо для миллиардера

Глава 8. 1 марта

Предыдущий день закончился плохим настроением. Зато боевым. Главное ведь что? Принять решение. Пусть оно неверное, пусть тебе потом еще дадут из-за него по голове. Но ты держишься за свою мечту, как за спасательный круг.

Сегодня суббота. Я могла бы остаться дома, сходить куда-нибудь с дочкой, но у меня паранойя – вдруг еще чего случится в кофейне. Поэтому беру Соню с собой, и после обеда мы едем в торговый центр. Няню вызывать не хочется: во-первых, придется платить, во-вторых, мне надо и с ребенком иногда общаться. Тем более, для прогулок не самая лучшая стоит погода, а вот потусить в ТЦ в самый раз.

Меня обуревают очень странные чувства. Я ненавижу и люблю Алекса одновременно. Вот, оказывается, что значит «любовь и ненависть» – разные стороны одной медали. Никогда бы не подумала, что меня могут одолевать такие бурные страсти. Наверное, они спали в глубине души, ведь я так старалась доказать себе, что после отъезда Алекса я его забыла, вычеркнула из жизни. Вот тебе и вычеркнула…

– Мам, по-моему, Алекс неплохой чел, – Соня будто читает мои мысли.

– Почему ты так думаешь? – я реально удивлена. Когда это она успела сделать такой вывод.

– У него постоянно телефон звонит; сообщения сыплются. Сильно занят. Просто так миллионы не заработаешь, – философски заключает дочь. – И поэтому он не успевает думать о чувствах, только о работе. Он же не со зла хочет нас закрыть.

Да, Соня считает кофейню нашим общим делом. И переживает не меньше моего. Мне ее жалко – она слишком маленькая. В семь лет многое воспринимаешь ближе к сердцу. Хотя и для меня закрытие будет катастрофой.

– Надеюсь, что не со зла, – отвечаю, паркуясь. – Но если не со зла, то должен передумать нас выселять.

– Передумает, – уверенно говорит Соня и вылезает из машины.

Мы идем к кофейне. От парковки довольно большое расстояние, и я успеваю оценить обстановку. Как обычно, в выходные народу полно. Нет, вроде я ничего не упустила – посетители у нас точно будут. Как бы мне хотелось, чтобы Алекс был на моей стороне!

Проходим мимо ресторана – того дорогого, куда он водил Соню угостить пиццей. К моему удивлению оттуда мне машет рукой Инга. Я на ходу машу в ответ. Но она явно пытается нас заставить войти внутрь. Рядом вижу Алекса. Заходить нет никакого желания.

Он подзывает своего охранника. Тот внимательно слушает босса и выходит к нам. Мы практически прошли мимо, но охранник мгновенно нас догоняет.

– Алексей Игоревич просит вас с дочерью зайти, – говорит он с такой интонацией, что не откажешь.

Внутри нас ведут в отдельный кабинет – там уже усаживаются Инга с Алексом. Подруга одета просто, но со вкусом: дорогие джинсы, рубашка, подчеркивающая талию и грудь. Он тоже не в костюме: джинсы и фирменная футболка, благодаря которой демонстрируется накачанная мускулатура. Не броско и вычурно, как у некоторых в фитнесе, но вполне четко показывающая, что он за собой следит.

– Садитесь. Мы сюда перекусить после боулинга. Можете пообедать с нами, – приглашает Алекс. – Хоть поедите нормально.

Я фыркаю. Почему он принимает меня за нищую?

– Спасибо, мы едим хорошо.

– Уже пообедали, – сообщает Соня. – Мама очень вкусно готовит.

– Не сомневаюсь, – хмыкает он. – Возьмите по десерту, например. Чего торопиться? Или ты, Аня, беспокоишься, что в твое отсутствие я велю наделать гадостей в кафе? Так ты считаешь?

Пожимаю плечами.

– Начнем с того, что ты их делал. Парочку успел. К тому же, из-за происшествия с прорывом трубы над нами, когда я успела вовремя засечь этот момент, я нервничаю. И не скрываю этого.

– Когда я делал пресловутые гадости, я не знал, что кофейня твоя. Да сядьте вы уже, девочки! Аня, я вижу ситуацию более реалистично, чем ты. Но если хочешь опровергнуть мое мнение – пожалуйста. Вперед! И если так тебе будет спокойнее, я могу попросить кого-нибудь сходить и посидеть возле кофейни. Подежурить. У меня всегда кто-то работает в офисе в выходные дни. А ты спокойно съешь с ребенком по десерту.

Мы садимся.

– Не надо никого просить подежурить, – отмахиваюсь я. – Соня, посмотри, чего тебе заказать.

Соня выбирает штрудель с шариком фисташкового мороженого. В это же время Алекс, не слушая мои возражения, звонит в офис и просит невидимого собеседника посидеть у кофейни.

– Идиотизм, – шепчу я себе под нос.

– А тебе чего? – спрашивает он, отдав распоряжения. – Когда-то давно ты обожала шоколад.

– Я и сейчас его люблю, но вполне могу купить себе плитку шоколада, – мне неловко сидеть с ними. Зачем нарушать идеальное свидание.

– О, я тебе закажу такое – закачаешься! Шоколадный пудинг из четырех сортов шоколада, с апельсиновой цедрой, персиком и виски, а сверху покрыт желе из шампанского. Подают его с ложечкой черной икры и бокалом игристого. Мало кто заказывает этот шоколадный пудинг, так как попросту не знает, что кроется за названием. Его можно назвать десертом для знатоков.

Я смотрю в меню на пудинг, вижу стоимость и понимаю, почему его на самом деле многие не решаются заказать – цифра астрономическая.

– Слишком дорого, – бормочу. – Не надо.

– Могу себе позволить. Так, ты, Инга, выбрала? Я зову официанта.

Он нажимает кнопку на столе, и тут же материализуется парень, готовый запоминать наши пожелания, которые ему перечисляет Алекс. Я даже боюсь увидеть шедевр из шоколада – вообще смогу ли такое съесть. Тем более, с икрой. Шампанское – самое простое в этом деле. Оставлю машину на парковке, завтра заберу. Но в целом я как-то не очень соответствую безумному десерту.

– Любопытно все-таки, почему ты так вцепилась в кофейню, – нарушает молчание Алекс. – Не помню, чтобы ты собиралась открыть кафе или ресторан. Вообще, вроде подобных не было наклонностей.

– Мама любит уют и кофе, – влезает в разговор дочка. – Я мечтаю стать принцессой. Но понимаю, что это невозможно. А у мамы мечта возможная. Ей не нужен принц, дворец и корона.

Алекс улыбается и снисходительно смотрит на Соню.

– А тебе, значит, подавай принца, дворец и корону? Все в этом мире возможно. Почему бы нет?

– Я уже изучила эту тему, – совершенно по-взрослому отвечает Соня. – Принцы остались в некоторых государствах, но я там жить не хочу. Восток, – вздыхает она. – А в Европе, кто остался, все выродились или старые.

Алекс начинает смеяться громче – это уже не вежливая улыбка для семилетнего ребенка. Он оценил юмор, хотя Соня весьма серьезна. Я вижу, характером она не в меня. Теперь точно уверена.