Страница 8 из 64
Глава 4
С Матвеем я не встречаюсь и рада хотя бы этому. Марина уверяет, что придется, но она будет пытаться свести общение с ним к минимуму.
– Пойми, дурочка, я сама в этом не заинтересована, – говорит она мне. – Вдруг ему вздумается тебя поцеловать… ну, то есть, тебя в виде меня. На большее он рассчитывать не сможет – я же типа на сохранении. Мне будет нельзя заниматься сексом. Опасно. Но целоваться-то никто запретить не сможет. В общем, любовь с бывшим не планируй. И помни, что ты будешь под постоянным моим наблюдением.
Я чувствую, что сестра боится потерять Матвея. Ее страх мне незнаком. Но чем больше мы общаемся, тем сильнее он проникает через Маринину броню. Неужели он ей изменял? Или она что-то подозревает? И хочет привязать его к себе ребенком.
Спросить я не решусь.
***
Я стою у панорамного окна кабинета частной клиники. Пальцами сильно сжимаю тонкий листок с результатами анализа.
За окном медленно падает снег – первые снежинки зимы, чистые и невесомые. Еще осень не закончилась, а уже холод начинает сковывать землю. Как лед, который сковал мое сердце. Растает ли он когда-нибудь?
«Беременность… Срок…» – черные буквы на белом фоне пляшут перед глазами.
Я провожу ладонью по животу – плоскому, безмолвному, ничего пока не выдающему. Но там уже живет человечек. Его сердце потихоньку бьется. Ребенок Матвея. Непроизвольно ощущение счастья разливается по моему телу.
Чему я радуюсь? Что сразу получилось? Нет, это инстинктивная реакция женщины на зарождающуюся внутри нее жизнь…
Дома меня ждет сестра. По телефону ей уже все сказали, и она ждет лишь подтверждения.
– Ну что, будущая мамочка? – голос Марины звенит, как хрустальный колокольчик. Как обычно, комната окутана шлейфом ее духов. – Поздравляю, сестренка, ты официально беременна моим ребенком!
Я не могу сдержаться и отвечаю резко:
– Ты имеешь в виду – моим и Матвея.
– Фу, какая ты сегодня противная! – с Марининого лица сползает улыбка. – Забудь такие слова. На сей раз я тебя прощаю… Впрочем, тебе надо и правда говорить, что это твой ребенок. Ты же играешь мою роль. Как-то я подзабыла. Пока Матвей даже не знает, что станет отцом. Но я его сегодня обрадую. Эта честь достанется мне, – сестра снова начинает улыбаться.
Я резко поворачиваюсь:
– Неужели, он не поймет, что беременности нет? У тебя нет?
– А как? Или ты ему скажешь? – она смеется. – Матвей слишком хочет ребенка. Он так ухватился за идею ЭКО, что вообще не думал о нюансах. Его легко обмануть. Сдал сперму и посчитал, что его функция на этом закончена. Куда там дели этот его драгоценный материал, чего с ним делали… – Марина хохочет. – Кому подсаживали…
Комната вдруг плывет перед глазами. Я хватаюсь за подоконник.
– Эй, ты в порядке? – Марина поднимает бровь. – Не вздумай падать в обморок! Ты теперь в ответе за драгоценный груз. Береги себя, Алён, правда. В санатории ты будешь под присмотром врачей. Но пока будь любезна сама о себе позаботиться. Врач что-то посоветовал? Витаминки? Питание? Я все оплачу, не волнуйся.
– Вроде прошло, – вру я: ничего пройти не может. – Надеюсь, сильного токсикоза не будет. Да, мне посоветовали витамины. Вот тут на бумажке написаны названия.
Марина встает и подходит ко мне. Поправляет на моем платье складки.
– Расслабься, ты слишком напряжена. Никаких неловких ситуаций, никаких лишних вопросов. Никто не знает о нашем плане, – Маринины пальцы скользят по моей щеке, обдавая холодом. – Ты просто вынашиваешь продукт нашей с Матвеем любви. Без твоего участия в… самом приятном. Я-то с ним очень активно сплю в последнее время. Скоро ведь уезжать и поститься, – она опять смеется. – И ему, и мне. Уверена, узнав о беременности, он не заведет себе любовницу в мое отсутствие. Потерпит.
Я закрываю глаза. Я должна чувствовать облегчение – первую часть договора я выполнила. Причем, весьма непростую часть. Так почему же в груди так больно?
– Да, по поводу дальнейших планов, – вдруг говорит Марина, возвращаясь к своему креслу.
– Каких планов? Мы уезжаем в санаторий? Когда?
– Не тараторь, боже мой! Как я с тобой там выдержу! Да, так вот. Через две недели юбилей моей компании. И ты будешь там.
Ледяная волна прокатывается по моей спине.
– Как там? Ты же говорила, что мы не должны появляться вместе?
– А кто сказал, что мы в Метрополе будем вместе? Ты все-таки дурочка, сестренка. Ты пойдешь туда одна. Сыграешь свою вторую роль. Ключевую.
Мое дыхание участилось.
– Я не смогу…
– Сможешь, – Марина опять встает и подходит ко мне вплотную. – Там будет Матвей. И еще сотня людей, которые знают меня годами. Ты должна будешь говорить, как я, смеяться как я, танцевать с ним… – она наклоняется к моему уху. – Как будто ты и есть его любимая жена. Любые странности списываем на беременность. В самом крайнем случае, уходи, сославшись на плохое самочувствие. Народу будет много. Толпа. Ходи, здоровайся… Обычно на таких мероприятиях мы с Матвеем общаемся крайне мало. Не до того.
Комната закружилась. Я плюхаюсь в кресло без сил. Неужели на меня так действует беременность? В прошлый раз я чувствовала себя нормально, хотя и была будущей матерью-одиночкой.
– Я… я не… смогу…
– Не бойся, я все продумала, – Марина достает очередную папку. – Вот список гостей с фотографиями. Вот мои типичные фразы. Вот флэшка с моими фото с предыдущих мероприятий. Там же видео. Ты будешь идеальной.
– Но зачем? А если он… если Матвей заметит? Зачем так рисковать? К тому же, это юбилей твоей компании! Тебе разве не жаль, что ты его пропустишь?
Марина засмеялась.
– Он не замечал, когда я подменяла его любимый кофе на декаф. Не заметит и это. – она вдруг становится серьезной. – Да, мне очень жаль, что меня не будет! Очень! И это решение далось мне с трудом. Но мы слишком мало тебя предъявляли людям, которые меня знают. Фактически, ты лишь один раз съездила в офис и появилась перед врачом, который до этого видел меня. Но с врачами самое простое – они толком со мной не знакомы. Поэтому блеснешь в Метрополе. Если провалишься, контракт аннулируется. И тогда… – ее глаза стали холодными. – …ты останешься одна. Без денег. А на данном этапе еще и беременная. Конечно, придется тебя заставить избавиться от ребенка… Ой, лучше вообще о таком не думать. Жуть какая!
Она поворачивается к выходу.
– Марина… – шепчу я. – Не могу…