Страница 60 из 64
Глава 7. Матвей
Я стою, не зная, что делать дальше.
Миша мой сын? Малышка – тоже от Алёны?
Пора идти спать. Но не в гостиной же на диван…
Я тихонько ложусь рядом с Алёной. Да, это она – женщина, которую я так любил когда-то. Сейчас она одновременно похожа и не похожа на Марину. Но ее суть, ее душу не изменить. Не просто так Миша сразу узнал свою маму.
Неужели он мой? Теперь мне кажется, что он чем-то на меня похож…
Ночью, сквозь сон я слышу, как Алёна встает к Наде. Марина всегда спала, никак не реагируя на крик малышки.
– Вдруг с ней что-то не так? – спрашивал я.
– Ничего, няня разберется, – всегда был ответ.
Нет, Алёна реагирует, как настоящая мать. Или вжилась в роль?..
Утром я просыпаюсь от запаха жареных тостов и блинов.
Алена стоит у плиты, переворачивая блинчики с ягодной начинкой – точно такие, как я обожал больше десяти лет назад. Она их потрясающе готовила!
– Доброе утро, – мой голос прозвучал неожиданно громко, нарушив уютную тишину, царившую на кухне.
Она вздрогнула, едва не уронив лопатку.
Я стою в дверях, наблюдая за ней, как когда-то давно – с теплой улыбкой и спокойствием в душе.
– Мужчины, за стол! – Алёна заставляет себя улыбнуться.
– Ты готовишь мои блины, – я подхожу к ней ближе. – Давно я их не ел.
– Марина не готовит? – тихо спрашивает Алёна, и я чувствую ее дыхание на своем лице.
– Нет. Только заказ готовой еды. Раз в неделю, перед выходными приходит домработница. Она тут колдует иногда.
В кухню заходит Миша.
Мы садимся за стол и с аппетитом лопаем вкусные блины, щедро поливая их сметаной.
После завтрака я собираюсь на работу. Беру с собой Мишу, чтобы довести его до школы.
– Мама у нас останется? – спрашивает он с надеждой.
– В любом случае, вы будете вместе, – теперь я уверен, что опекунство мы точно оформлять не станем. У ребенка есть мать… М-да, и отец, как выясняется, тоже есть.
В офисе я не могу думать о работе. Постоянно возвращаюсь мыслями к Алёне и ее признанию. Как разобраться в этой игре, которую, по словам Алёны затеяла моя жена.
Словно поняв, о чем я думаю, раздается звонок мобильного, а на экране высвечивается фото и имя жены.
– Привет! – здороваюсь я максимально радостно. – Как дела? Как погода?
– График очень напряженный. Так что на улице пока и не побывала. Звонить буду редко.
«Это хорошо», – непроизвольно думаю я.
– А как ребенок? – Марина никогда не называет ее по имени или «малышка». Только неопределенными, холодными словами «младенец» или «ребенок». Мне она это объясняла послеродовой депрессией. Тем более, в ее возрасте. Якобы, так сказали врачи.
Но теперь я думаю иначе – скорее всего, Надю действительно родила не она.
Мы прощаемся.
Я звоню частному детективу.
– Серега, тут такое запутанное дело…
– Все дела запутанные, – смеется он. – Иначе ко мне бы не обращались.
– Могу я к тебе подъехать? Слишком долгая история.
Да, Сергей готов меня принять. Договариваемся о встрече в ресторане – детектив никогда не приглашает в свой офис. Либо едет к клиенту, либо назначает встречу в дорогом ресторане. И есть ли у него, этот офис…
– Вот такие дела, – заканчиваю я свой рассказ.
Сергей в это время обедает, а у меня кусок в горло не лезет. Только отпиваю коньяк маленькими глоточками. Иногда проглатываю кусок сыра.
– Дела! – детектив вытирает рот салфеткой. – Получается, я провалил то твое задание. Если Алёна не врет, то ты был прав, а я не выяснил, что на самом деле происходит.
– Есть шанс реабилитироваться, – улыбаюсь я, хотя на душе кошки скребут. – Я оплачу твои услуги по любому тарифу. Главное, срочно все узнать. Пока не приехала Марина. Я должен встретить жену, имея на руках точные доказательства. Либо я предъявляю их ей и развожусь… Либо… с Алёной окончательно покончено. Мишку я ей отдам. Тут Марина при любом раскладе неправа. С остальным… Короче, ты понял.
– Итак, у меня четыре дня. Не густо. Тебе придется мне помочь. В первую очередь надо сдать анализы. Чем скорее, тем лучше. Погоди.
Серега достает телефон и набирает чей-то номер.
– Сколько делается срочный тест на отцовство? Ага, понял. Понял. Спасибо. Сегодня к вам приедем, – кладет трубку. – Итак, экспресс к завтрашнему утру сделают. Более точный придется подождать несколько дней. Но заверяют, что погрешности бывают редко. Надо ехать тебе и везти детей.
– Отлично! Время терять не будем. Давай адрес, куда ехать. Я заберу ребят и поеду сдавать тест. А ты поезжай по клиникам. Я тут написал оба адреса. Шантажируй, пугай судами, предлагай денег. Главное, все выяснить. Алёна сказала, что якобы все можно точно узнать, сличив анализы. В какой-то момент их сдавала Марина. Так что у них должны быть где-то ее реальные данные.
Сергей кивает и убегает выполнять задание.
Я еду домой.
– Алёна, мне придется забрать детей. Не волнуйся. У них возьмут анализы. И у меня. Сама понимаешь, после случившегося я не могу тебе просто так доверять, не проверив.
Она кивает. Этот взгляд олененка, потерявшегося в лесу, сводит меня с ума. Мне хочется ее обнять и поцеловать.
Как ни крути, а выходит, что нас разлучила Марина, обманув и меня, и Алёну.
Вечером я достаю с самой верхней полки шкафа старые альбомы с фотографиями. Когда-то я отбирал лучшие кадры и распечатывал их.
В одном из альбомов – только наши фото с Алёной…
– Что делаешь? – она заходит в комнату.
– Смотрю на нас и думаю, в какой момент что-то пошло не так. Можно сколько угодно обвинять Марину в нашем расставании, но мы даже не поговорили напоследок. А ты вообще, оказывается, была беременной Мишей. И ни-че-го мне не сказала!
Алёна подошла к окну. Город уже спал. Дети тоже уснули. Надя не плакала, словно понимая, что нас важно не беспокоить.
– Марина мне сказала, что вы теперь вместе, – ее голос прерывается от волнения. – Как сейчас помню. Она сказала: «Отстань от него. Он решил остаться со мной. У нас все серьезно. Не мешай ему жить. Со мной Матвею будет лучше».
– И ты взяла и поверила?
– Также, как и ты. Ты тоже чему-то там поверил.
– Мне она сказала, что ты боишься меня ранить и просила ее передать, что мы с тобой больше не встречаемся. А когда стало известно о твоей беременности, сразу заявила: «Видишь, она просто от тебя ушла к другому».
Мы молчим. Все слова надо было сказать тогда. Раньше. Намного раньше.