Страница 41 из 64
Глава 6. Алёна. Май
Весна в санатории стоит обманчиво прекрасная. Воздух пахнет свежестью и цветущими деревьями, но становится всё тревожнее.
Я понимаю, что приближается срок родов. Моя малышка – а мне уже точно сказали, что я жду девочку – пихается, словно хочет сказать: не отдавай меня тёте Марине.
Ужас окутывает с ног до головы. Я старательно гуляю, ем в столовой полезные продукты. Беседую с отвратительным психологом. Я привыкла лгать – никогда никому не говорю правды. Ни психологу, ни Марине, ни Матвею. Самое противное – приходится врать маме, Мишане и Алексею. Иначе нельзя.
Марина тоже вся на нервах. Но у нее другая причина: ей часто приходится решать какие-то проблемы на работе. Хотя Матвей старается помогать, но у него свой бизнес, и его на обе компании не хватает.
– Мне надо срочно отсюда уезжать! – кричит на меня сестра, прекрасно понимая, что моей-то вины в ее ситуации нет. – Когда ты наконец родишь, там все будет провалено! Сейчас пошли такие заказы! Я их обычно курирую лично.
Пытаюсь ее заверить, что сотрудники прекрасно справятся, но она все равно дергается.
Таблетки, которые прописывает психолог, мне приносят на блюдечке в столовую к ужину. Их надо принимать вечером. Все лекарства беременным ставят на стол возле тарелок с едой. Иначе было бы слишком просто – взять и слить их в унитаз.
Меня спасает одно: принимать розовые пилюли следует после еды. Поэтому я прячу их за щекой и выплевываю в тот же унитаз у себя в номере. Не очень удобно, но так лучше.
В самом начале я попробовала их глотать – ну а вдруг они реально полезные. Однако их действие привело меня в состояние шока. Я постоянно хотела спать. У меня развилась апатия. На лице блуждала идиотская улыбка. Зато после этого я поняла, как надо себя вести, чтобы не вызывать подозрений. Все фобии, волнения пришлось загнать как можно глубже.
Я позволяю себе расслабиться только в своих апартаментах. Когда стучат в дверь, я вздрагиваю, смотрю на себя в зеркало и притворяюсь идиоткой.
А ещё – Матвей.
Он всё чаще смотрит на меня с недоумением, будто чувствует подвох. Я знаю, что играю с огнём, но признаться теперь страшнее, чем продолжать обманывать.
В очередной визит он сказал:
– Марина, ты почему-то избегаешь разговоров о работе, – Матвей отложил вилку, изучая мое лицо. – Раньше ты могла часами рассказывать про свои проекты.
Я потупила взгляд, ковыряя салат.
– Просто сейчас я постоянно думаю о предстоящих родах… – пробормотала я. – О ребенке. Как буду справляться.
Матвей медленно кивнул, но его глаза не отпускали.
– Мы же договорились нанять няню. Я, кстати, подыскиваю подходящий вариант. Ты справишься…
А я все больше ощущаю нас семьей. И тону в своих чувствах. Более всего мне доставляет боль мысль о том, что Матвей на самом деле меня не бросал. Марина тогда солгала мне. А я, вместо того, чтобы поговорить с ним начистоту, рассказать о беременности, поверила и молча ушла.
Вот и сейчас ложь не отпускает. Она прогрызла наши отношения, как ржавчина проедает железо. И, несмотря на упрочняющуюся нить, которая связывает нас все сильнее, я понимаю, что игра проиграна.
В один из дней я не выдерживаю. У меня истерика.
– Марина, я решила не отдавать ребенка… Он ведь мой… – я захлебываюсь слезами. – И договор заключен противозаконный. Ты же знаешь! Я так больше не могу!
Сестра отрезает мне пути назад. Ни капли сострадания.
– А если ты не угомонишься, я вызову санитарку. Тебе сделают укольчик. Наверное, прописанные таблетки вызывают привыкание. Надо сказать Дмитрию Валерьевичу, чтобы заменил. Ты поняла меня? Все будет по-моему! И никак иначе! Слишком многое пройдено. Слишком многое уже позади, чтобы менять наш план. Ты должна родить девочку. А я ее воспитаю так, чтобы в ней и духу твоего не витало!
– Куда ты меня планируешь отправить после родов? – я устало сажусь в кресло. Борьба заведомо проиграна.
– Пока тебе знать рано. Как родишь, я переведу денег на твой счет. Я не обманщица, – эта фраза из ее уст звучит очень странно. – За тобой приедет водитель и отвезет в аэропорт. Там проводит до регистрации и даст адрес квартиры, которую я тебе купила. Через пару месяцев, если ты будешь себя хорошо вести, отправлю к тебе Мишку.
– Но я была уверена, что мы поедем с ним вместе! Он скучает! И волнуется за меня! – я опять готова броситься на Марину.
– Ничего. Потерпит лишние два месяца. Ничего страшного. Мне надо быть уверенной, что ты ничего не выкинешь.
Теоретически я и через два месяца, получив Мишаню, могу что-нибудь выкинуть. Но конечно, малышку мне не вернуть. Силы неравны. И чем больше будет проходить времени, тем меньше шансов…
***
В санатории что-то не так. Это еще один момент, который меня стал нервировать не меньше предстоящих родов.
Я сижу у окна своей комнаты, перебирая в памяти странные детали: слишком уж настороженные взгляды персонала, исчезновение некоторых беременных, о которых все говорили шёпотом, а потом и вовсе перестали упоминать.
– Получается, кто-то отсюда выписывается? – спрашиваю Алексея при случае. – Я думала, надо до родов здесь находиться.
– Нет, что ты! Совсем необязательно, – улыбается врач. – Часто после первых месяцев риск сходит на нет. А у нас тут дорого. Но не в этом дело. Женщинам хочется вернуться домой. В родные, так сказать, стены.
Несмотря на всю логичность его ответа, меня не отпускает ощущение – что-то здесь выглядит подозрительно!
Случай с моей соседкой по столу лишь подтверждает опасения. Она явно не чувствовала себя лучше. И пропала, не попрощавшись.
Когда я спросила о ней Алексея, он нахмурился, а потом пробормотал:
– Ее… перевезли в другое место. Муж так решил. Неожиданно. Но хозяин – барин.
У меня остался номер телефона этой женщины.
Он не отвечал. Сначала «абонент недоступен», а позже и вовсе перестал проходить сигнал. Я не стала ничего больше спрашивать.
Но в своем мобильном я вбиваю в поиск:
Исчезновения в санатории «Лесная жемчужина
».
Страница поиска замерцала перед глазами.
Сначала пошли рекламные сайты – медучреждений, самого санатория, их страниц в социальных сетях. Но пролистав дальше, я начинаю натыкаться на отзывы и небольшие статьи в непонятных интернет-изданиях:
«Пропавшие без вести: за последние пять лет в санатории исчезли три женщины».
«Следствие не нашло доказательств насильственного исчезновения».