Страница 23 из 64
Глава 7. Алена
К врачу я прихожу под Марининым именем. Уже привыкла на него откликаться, а то вначале не реагировала, и врачу приходилось обращаться ко мне по несколько раз.
У Марины были разные сценарии. Она их оговаривала со мной. Но нет – сестра не просила совета. Скорее, она просто говорила вслух. С таким же успехом она могла бы разговаривать со стеной. Если даже я что-то пыталась советовать или возражать – все-таки я главное действующее лицо в этом спектакле, Марина меня обрывала.
В первом сценарии к врачу я должна была ходить как суррогатная мать ребенка Марины и Матвея. В таком случае Марина планировала меня полностью контролировать, ведь она смогла бы тоже появляться у этого врача и справляться, как там у меня дела.
– Чтоб ты чего не выкинула, – любимая фраза сестры.
Однако этот вариант ей показался опасным. Врач могла сболтнуть кому-нибудь. А главное – Матвей теоретически мог столкнуться с врачом и узнать, что его ребенка вынашивает суррогатная – чего он в принципе не желал делать. А главное, что его жена ему врет, и вовсе она не ждет малыша.
– Мы сделаем так, – в итоге постановила Марина, – ты сразу будешь ходить наблюдаться к врачу, как я. Там никаких проверок нет и быть не может. Пришла, сказала, что ты Марина и дело с концом.
Получается, правды не знает никто. Договор на суррогатное материнство подписан со мной настоящей. При этом, Марина якобы беременная, и в клинике, где «её» наблюдают, считают, что «ей» делали ЭКО. Там никто не знает меня настоящую.
– А если кто-то решит распутать этот клубок? – спрашиваю я.
– Кто? – усмехается Марина. – Ты что ли? Врачи друг с другом не пересекаются. Я специально устроила ЭКО в одном месте, а наблюдение за беременностью в другом. Врачи санатория – это уже третья история. Да, ты возьмешь с собой все необходимые выписки, анализы. Но даже если они позвонят твоему врачу, что такого он им скажет? Ты везде Марина.
– Но ведь на меня подписали договор на суррогатное материнство…
– И что? Его подписали НА ТЕБЯ! А беременной ходит «Марина». ЭКО тоже делали как бы мне. В самом крайнем случае, я скажу, что договор подписали, но плод не прижился, и забеременеть удалось мне. Вот и все. А если ты шум поднимешь до родов, то, повторяю, тебе придется отдать ребенка, так как… правильно – договор! – она смеется каким-то жутким смехом. – Да, Матвей будет сильно недоволен. Ну так и я буду сильно недовольна, и ты получишь за такой шаг сполна.
Мне приходится признать, что Маринин план идеален. Куда ни сунься – везде для меня тупики.
***
На Новый год к Мишане и маме собираюсь, словно мне с очередной ролью на сцену выходить. Весьма сложной ролью.
У меня расплылась талия. Округлилось лицо. Из-за токсикоза я ем мало. Внешние изменения не заметит девятилетний парень. А вот мама заметит точно.
При этом мама знает, что Марина беременная. Правда, Марина к ней заезжала всего один раз. Да и на первом триместре женщина без особых изменений не привлечет внимания. А вот небеременная с изменениями как раз наоборот.
По версии Марины я болею. Чем?
– Придумай сама, если так нужен диагноз, – передергивает плечами сестра. – Я сказала, что не хочу их волновать. Подлечат. Но если тебе так нужно название болезни, найди что-нибудь. Не критическое, но серьезное.
Маме я лепечу:
– Это связано с сердцем. Ничего страшного. Марина нашла великолепных врачей. И мне надо будет побыть в санатории, чтобы уже точно.
Мама смотрит на меня, качая головой.
– Да, ты изменилась. Осунулась. Ешь плохо.
Я не пью. Говорю, что врачи не советуют – я же принимаю таблетки и все такое. На самом деле, даже бокал шампанского не лезет – от одного его вида уже плохо.
***
– Ты готова? – спрашивает Марина.
Она приехала в очередном шикарном пальто. На сей раз черного цвета. Оно только подчеркивает ее стройную фигуру. Я в такое же влезаю лишь потому, что мое на размер больше.
– Зачем ты надеваешь это пальто? Оно вовсе не бесформенное. Мне кажется, разница между нами сейчас заметна.
– Не могла отказать себе в удовольствии, – она кривит губы. – Ничего страшного. Матвей не заметит разницы. Ты приедешь, когда он еще не вернется с работы. А уедешь… даже если при нем, то быстренько надевай, не застегивая. В машине тепло. Я часто одеваюсь не по погоде.
В комнате повисает молчание.
Я непроизвольно смотрю на себя и Марину в зеркало. Совсем недавно мы действительно походили друг на друга, как близнецы.
Стараниями косметолога и стилиста я стала выглядеть, как ухоженная кукла.
Но беременность вносит свои коррективы. Дело уже не в уходе – волосы по-прежнему волосок к волоску. Никаких темных корней. Все идеально. А вот кожа, черты лица – как ни трудись, выдают разницу.
Кроме того, я еле впихиваю в себя еду. То есть, фигура меняется, лицо округляется, но мама права – я осунулась, выгляжу уставшей.
Марина, напротив, аж пышет здоровьем. Выглядит чуть ни лучше, чем раньше.
Она ловит мой взгляд.
– Ты особо перед ним не мельтеши. Скажи, что хочешь спать, и уходи с его глаз долой. Утром лежи подольше. Скорее всего, Матвей просто не дождется твоего отъезда и отправится в офис. Все списывай на гормоны. Так ты готова? – спрашивает она снова.
– Я готова.
К чему только?
На улице опять дождь. Странная зима в этом году. Слякотная.
Я оборачиваюсь. В последний раз. Завтра уеду в санаторий, а после родов мне надо будет сгинуть. Куда – не знаю. Марина пока не сказала, где купит мне квартиру. «Подальше» и с обещанием не появляться.
Мой последний дом. Моя непрожитая жизнь.
Все, что осталось позади.
Сажусь в машину. Водитель медленно выезжает со двора.
Я прижимаю ладонь к сумке, в которой лежат две фотографии – наша с Мишаней и наша с Матвеем.
Матвей…
Ты когда-нибудь узнаешь правду?
Ответа мне не услышать. Только шум дождя за стеклом и дорога, ведущая в неизвестность.
Девочка в моем животе все больше становится похожей на меня. Так я чувствую.
А том, что там девчонка, я уверена. Когда ходила с Мишаней, со спины до последнего не было видно, что я беременная. Подруги, у которых были девочки, завидовали – мол, с девчонками фигура сразу плывет, с первых месяцев.
Сейчас я вижу, что это правда.
Но если мы похожи с Мариной, то и девочка будет похожа на нас обеих. Лучше бы она выросла похожей на Матвея. Потому что вина в том, что происходит, лежит на нас обеих.
Я вздрагиваю.