Страница 21 из 64
Глава 6. Марина
Шампанское обжигает горло, будто я пью какой-нибудь семидесятиградусный абсент. Но я делаю еще один глоток, притворяясь, что не замечаю, как Матвей следит за моей рукой. Его взгляд – как рентген, просвечивающий насквозь.
– Ты уверена, что тебе можно? – спрашивает он, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Он задолбал этим вопросом, хотя при нем я стараюсь пить пореже.
– Можно, – отвечаю я чересчур бодро. – Врач разрешил немного.
Вру. Врач не разрешал. Врач вообще не существует. Точнее, она принимает не меня, а Алёну. И нет – ей нельзя пить. Алёна могла бы себе позволить бокал красного, но у нее жуткий токсикоз…
Третий бокал. Я пью жадно, будто это не шампанское, а глоток свободы. Алкоголь разливается теплом по телу, притупляя постоянную дрожь в пальцах. Я без конца думаю о том, что после Нового года пройдет всего несколько дней, и сюда явится беременная сестра. Да, она уедет уже на следующий день, но мне бы пережить эти сутки.
Придется переночевать в снятой мной для нее квартире, которая мне напоминает больничную палату. Когда я выбирала квартиру, так не казалось. А сейчас белизна режет глаз.
– Ты сегодня много ешь, – замечает Матвей. Его глаза – холодные, изучающие.
– Гормоны, – автоматически отвечаю я, накладывая себе еще икры.
Черт. Настоящая беременная Алёна ненавидит икру. У нее аллергия, а теперь еще и тошнит от всего подряд. Ест только пресную курицу и солеными огурцами хрустит.
Но я не могу остановиться. Мне нужно это – ощущение нормальности, хоть на несколько часов перестать играть роль беременной. Эдакий подарок на Новый год.
Я смеюсь слишком громко над глупым анекдотом по телевизору. Матвей не смеется. Он просто смотрит на меня – так, как будто видит впервые.
– Ты сегодня… другая, – говорит он медленно.
Сердце замирает. На нервной почве я часто делаю странную вещь: пытаюсь быть похожей на Алёну, хотя все должно происходить наоборот. Это она должна играть мою роль. Но я понимаю, что Матвей перед отъездом в санаторий и потом, навещая «меня», будет видеть беременную Алёну. Значит… это мне надо стараться стать ею.
Получается хреново.
А Матвей со своими «тебе это можно?», «ты другая» уже достал!
– Просто расслабляюсь, – я делаю последний глоток. Бокал практически пуст. Рука дрожит. Хочется налить еще, но я боюсь реакции Матвея. Когда его нет дома, я пью. И, мне кажется, он догадывается об этом на каком-то подсознательном уровне.
Я ловлю себя на том, что кручу на пальце обручальное кольцо. Матвей замечает. Я вижу, как его взгляд останавливается на моих пальцах.
– Ты нервничаешь, – говорит он.
Резко убираю руку под стол.
– Есть такое дело, – лучше признать очевидное. И все опять списать на пляшущие гормоны.
Слишком много ошибок. Слишком много странностей.
Но я не могу остановиться.
Он откидывается на спинку стула, скрестив руки.
– Ты собираешься уехать в санаторий. Надолго. Я могу понять твое волнение.
– Так надо. Рекомендовал врач.
– Почему?
– Потому что врач рекомендовал! – мой голос звучит резче, чем я планировала.
Матвей удивленно поднимает бровь.
Я все-таки наливаю себе шампанского. Делаю глоток и легкие пузырьки начинают кружить голову. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по телу.
– Прости. Я реально переживаю из-за беременности.
– Много рисков? Ты со мной ничем не делишься. Если бы рассказала, стало бы легче.
О, нет! Если я тебе, дорогой мой, расскажу все, поделюсь, у тебя волосы встанут дыбом. Хотя чья в этой ситуации вина? Это ведь тебе, любимый, приспичило завести ребенка.
– Риск не выносить ребенка, – вслух говорю я. – Я выторговала время до января, чтобы отметить с тобой Новый год. Пока все идет нормально. Но врач считает, что мне следует находиться под наблюдением постоянно.
Матвей кивает. С пониманием. Однако в уголках глаз затаилось недоверие.
***
Я почти каждый день навещаю Алёну. Слежу за ней – чтобы чего не выкинула. Ну и заодно смотрю, как выглядит беременная.
У нее расплывается талия. Вроде срок небольшой, а лицо чуть округлилось и фигура уже совсем не точеная. Алёна считает, что будет девочка.
А мне как «расползаться»? Стараюсь есть побольше, что безумно удивляет Матвея. Не только потому что токсикоза у меня после приема в Метрополе как не бывало. Но и потому что я всегда следила за фигурой.
«Ты другая» – реально выбешивает!
– Ты стала носить оверсайз, – замечает он. – Не рановато? Мне нравится, когда беременные подчеркивают свой живот, а не скрывают.
Но мне-то надо скрывать отсутствие живота.
Спать стараюсь ложиться побыстрее. Тем не менее, Матвей умудряется разглядывать меня. Раньше мне это льстило, а теперь бесит.
Еще спрашивает, как это я так сплю на животе.
– Автоматически переворачиваюсь, – смеюсь я.
На самом деле, если бы в животе не было пусто, если бы там жил младенец, наверное, никакого «автоматически» не случалось бы.
– Алёна, ты на живот во сне переворачиваешься? – спрашиваю сестру.
– Нет, – мотает удивленно головой. – Я вообще не люблю спать на животе. Всегда на боку. А что?
– Ничего, так просто спросила.
Правду ей не говорю – толку-то с той правды. Вряд ли она сможет специально ложиться на живот. Хотя, предупредить придется. Уверена, Матвей опять ляпнет свое:
– Ты какая-то другая, – потом перечислит перемены «во мне»: больше не сплю на животе, не пью и мало ем. М-да…
А что Алёне отвечать? О, тут мы едины и отвечаем одно: гормоны.
Гормоны наши уже, наверняка, задолбались брать всю ответственность на себя.
На днях я обнаружила, что Матвей шарит по сайтам про беременность. Он ушел на работу. Я, как всегда, уходила позже. Заметила, что он оставил комп включенным.
И вот тебе сюрприз. Реально изучает, как протекает беременность, что делают женщины в положении, что им рекомендуется, что нет.
Матвей во многом зануден. И здесь он себе не изменяет. В блокноте, который лежит рядом с компом, записано:
– пить нельзя,
– есть продукты-аллергены нельзя,
– если есть угроза выкидыша, активностей минимально, лежать.
Ага, а я пью, ем все подряд. К тому же, езжу на работу – хочу закрыть побольше дел до отъезда. Да, Алёна сможет подписывать бумаги – она уже навострилась так, что я сама не отличаю ее подпись от своей. К тому же, есть электронная подпись, и это на крайний случай. Но важные вопросы она решать не сможет.