Страница 39 из 75
По мне пробежал холодок. Мне не нравилось, что какая-то чужая женщина явилась сюда указывать нам, что делать. Может, мне самой следовало делать больше. Взять на себя ответственность и стать следующей Матерью Разлома. Нужно было выйти вперёд, а не прятаться, вести расследование и искать способы очистить своё имя. Но теперь было слишком поздно.
— У Священной Матери есть имя? Кто она вообще? Наверняка когда-то она тоже танцевала здесь.
— Не знаю, почему тебя это так интересует, но в Зале Летописей такая информация должна быть. Если она не закрыта для доступа.
Я кивнула, изображая безразличие, а сама уже обдумывала, что делать сегодня. Правила моего заточения в Священном дворце оставались неясными. Могу ли я просто пойти в Зал Летописей и попросить сведения о Священной Матери? Если Страж пойдёт следом — пусть.
В тренировочном зале что-то было не так.
Я начала тренировку вместе с остальными, замечая, как Стражи под Покровом наблюдают за нами. Меня снова охватило то же тревожное ощущение, и я никак не могла отделаться от мысли, что чего-то не хватает. Это не давало покоя, хотя я не понимала, в чём дело. В общей суматохе я незаметно ускользнула, прекрасно зная, что должна танцевать, но решив воспользоваться пустыми коридорами и пробраться к себе за книгой.
В комнате я накинула плащ и пожалела, что у меня нет Покрова. И тут в голову пришла мысль, от которой пальцы так и зачесались. А что, если занять место одной из них, украсть одежду и ходить по дворцу — даже по городу — так, чтобы никто ничего не заподозрил?
Я удивилась, что не додумалась до этого раньше.
Зажав украденную книгу под мышкой, я спустилась к прачечной. Оттуда доносились голоса работавших весталок, шипели утюги, по лестнице поднимался жар. Я прошла мимо швейной комнаты, где они сидели кругом, шили новую одежду и чинили порванную, распускали и подшивали подолы, ушивали вещи по фигуре. Вот какой станет моя жизнь, если я перестану танцевать.
К горлу подкатила желчь. Я не хотела такой жизни — сидеть в кругу и сплетничать. Но всё же остановилась у двери и прислушалась. Они казались счастливыми, радовались обществу друг друга, болтали и смеялись за работой. Возможно, труд их не тяготил именно потому, что они занимались им вместе, с подругами. Возможно, я ошибалась насчёт жизни весталок.
Возле двери стояла корзина со стопкой сложенной одежды. Я оглянулась в обе стороны, быстро нагнулась и принялась перебирать вещи, пока не нашла Покров и одеяние. В соседней комнате я надела их, и пульс зачастил от обмана и ещё какого-то чувства. Не страха — скорее тихого возбуждения, опьяняющего ощущения от того, что я делаю нечто запретное и мне это сходит с рук.
Высоко подняв голову, я покинула Священный дворец и направилась в Зал Летописей.
За столом сидела та же Хранительница Летописей, и, когда я придвинула к ней книгу, её глаза расширились.
— Я нашла её в Священном дворце, — тихо сказала я из-под Покрова.
— Спасибо, что вернули. — Она придвинула книгу к себе. — Одна танцовщица приходила за ней, а вскоре после этого книга пропала. Мне не хотелось подозревать, что кто-то, занимающий такое положение, способен настолько не уважать наши обычаи. Но ходят слухи, что в последнее время она ведёт себя странно. Говорят, именно из-за неё Священная Мать вообще сюда приехала.
Во мне вспыхнула ярость, и лишь через мгновение я сумела проглотить резкий ответ, вспомнив, что пришла сюда под видом другого человека и ищу сведения.
— Вот как? — с трудом выдавила я. — В Священном дворце и правда творится что-то странное. Что ещё вы слышали?
— Священная Мать приехала выбрать новую Ведущую Танцовщицу.
Слова ударили как пощёчина. Я заставила себя говорить ровно из-под Покрова.
— Но Ведущая Танцовщица уже есть.
Хранительница отодвинулась, и взгляд стал настороженным.
— Я лишь повторяю то, что слышала.
Я поняла, что враждебность сейчас мне ничем не поможет. Глубоко вдохнула.
— А что ещё говорят? Особенно о Матери Разлома и голосовании?
— Мне не следует об этом говорить. Не моё дело.
— Я никому не расскажу. Сейчас очень трудно узнать хоть что-нибудь. Даже слухи лучше, чем ничего.
Она задумчиво смотрела на мой Покров, решая, стоит ли довериться.
— Я-то думала, вам повезло больше остальных и вы всё знаете, раз живёте в Священном дворце.
— Это большая честь, но всё не так, как кажется. Разговоры ведутся за закрытыми дверями. Подслушать что-нибудь почти невозможно.
— Здесь то же самое. Что касается голосования, насколько я понимаю, Священная Мать приехала, чтобы его возглавить. А будет ли вообще голосование, которое нужно возглавлять, я сказать не могу. Она уже посещала Священный дворец?
Я покачала головой.
— Завтра придёт впервые.
Хранительница склонила голову набок.
— Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Так чем я могу вам сегодня помочь? Или вы пришли только вернуть книгу?
Я сложила ладони вместе.
— Мне интересно узнать о традициях, связанных с Матерью Разлома и Священной Матерью, и о том, с чего они начались.
Хранительница подняла брови.
— Удивительно, что вы этого не знаете.
Я почувствовала, как начинает подниматься раздражение.
— Меня больше интересуют истоки, история того, как всё началось, а не сегодняшние сплетни. И ещё: вы что-нибудь знаете о полубогах?
Она поджала губы.
— Зачем вам спрашивать о таком?
— Грядут перемены. Те, кто обладает знаниями, смогут принимать мудрые решения.
Я и сама не знала, откуда взялись эти слова — они совсем на меня не походили. Но Хранительницу они убедили.
Она поманила меня за собой, отвела в отдельную нишу и вскоре вернулась с одним свитком. Пока я разворачивала его, она осталась в дверях, словно наполовину всё ещё меня в чём-то подозревала, а я жадно принялась читать.