Страница 61 из 181
Когда мы остались вдвоем, выражение лица девушки немного изменилось, она присела на край каменного стола, сложила руки на груди, внимательно меня изучая.
— А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне всю правду, — вздохнула она, и почему-то улыбнулась.
Слегка растерявшись, я лишь пожал плечами, устраиваясь напротив на выступе в скале.
— Спрашивай. Мне нечего… ну почти нечего скрывать.
— Прежде всего, расскажи кто твои родители и что ты о себе знаешь?
Вопрос меня смутил.
— Еще дней пять назад я бы ответил не задумываясь, — мне вдруг захотелось грустно улыбнуться и я так и поступил. — Но сейчас — я понятия не имею что тебе ответить.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я был уверен, что знаю кто мои родители всю сознательную жизнь. Но недавно при весьма противоречивых обстоятельствах я понял, что все мои детские воспоминания — хрень полная. Моя мама оказалась не моей мамой, отца я вообще никогда не видел, мой брат… — прикрыв глаза лишь вздыхаю. — Я могу ответить на любой твой вопрос, ответ на который у меня есть. А этот с некоторых пор я задаю сам себе.
Самое странное то, что девушка даже не удивилась, только еще больше задумалась, внимательно меня изучая.
— То есть кто из твоих родителей был жрецом ты не знаешь, — как-то отстраненно толи спросила толи прокомментировала она.
— Ну, на этот вопрос ответить очень просто: никто.
— Почему ты так уверен?
— Потому, что я родом из такого места, где о культе Пламенной Богини никто никогда не слыхивал.
— Может и так, но один из твоих родителей — точно ее последователь. Только у нас, детей Богини может быть такая устойчивость… Только нас щадит Божественное Пламя!
Я скептически улыбнулся, отводя глаза, и вспоминая, что лично я знаю минимум одну занозу, которую, уверен, пламя не просто «щадит»… Она сама — воплощённое пламя. И не только потому, что может его выдыхать, но и потому что сама та еще горячая… При воспоминаниях об Аки мою грудину слегка стянуло. Ну, хотя бы она жива и, уверен, в безопасности. А если мы с демоницей приложим совместные усилия — то вероятно тоже найдем путь домой…
— … поэтому мой тебе совет: не распространяйся об этом.
Я вдруг понял, что все это время моя собеседница что-то рассказывает, но я замечтался и пропустил все мимо ушей.
— Прости, я… прослушал. Можешь повторить? Пожалуйста.
Девушка надула губы, и ее глаза зло блеснули.
— Ну ты и чурбан! Для кого я тут все рассказываю, трачу время… Ты вообще не стоишь моего внимания! Я уже жалею, что связалась с тобой и решила помочь!
С моего языка почти сорвался достаточно жесткий ответ — все-таки она меня успела достать своей хвастливостью и чувством собственной важностью, когда в голове опять хихикнула демонесса.
«Эх ты, чурбан! Ничего ты не понимаешь в женщинах, и похоже нескоро начнешь понимать… Лучше бы сказал ей, что засмотрелся на нее поэтому прослушал… поверь, тебе понравится результат…»
«И что это даст?» скептично фыркнул я, а потом пожал плечами, и с мыслью «а почему бы и нет» сказал в слух вслух:
— Эм… ну прости, Святая Сестра. Я…мое поведение недостойно. Я слишком засмотрелся на твою красоту, и прослушал все важное, что ты мне говорила. Виноват.
Против моего ожидания реакция была просто убойной: девчуля залилась краской, улыбнулась и отвела глаза в сторону, явно смутившись.
— Хорошо, я тебя прощаю на первый раз! Но будь внимательней впредь!
— Как скажешь, Святая Сестра.
— И не нужно так официально… когда мы одни, — быстро добавила она. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
— Мою комнату? — удивился я, поднимаясь и догоняя юную жрицу, уже юркнувшую в вырубленный в скале тоннель.
— Ну да. Ты теперь мой личный слуга, а значит должен находиться поблизости. И жить здесь же…
— Спасибо тебе за помощь, конечно, но слуга… я еще не давал согласия, — осторожно возражаю, сворачивая в очередной проход.
— Ты отказываешься? — ее голос буквально уходил в ультразвук от явного удивления. — Но это же глупо! Личный слуга жрицы- почетная должность, ради нее любой рядовой житель в любом из четырех убежищ истинно верующих был бы готов правой рукой пожертвовать! Ты похоже совсем глупый!
Она остановилась, буравя меня глазками, а я лишь тепло улыбнулся:
— Я не глупый, я просто не привык еще к вашим порядкам.
Ириссия только фыркнула и направилась дальше в одной ей известном направлении.
— Тогда не спорь со мной, а лучше слушай внимательно, и все запоминай.
* * *
Обустроился я быстро. Предоставленная мне комната напоминала довольно просторную келью монаха, выдолбленную в скальной породе, словно в каком-нибудь монастыре пещерного города (когда-то мы с мамой посещали подобные места во время немногочисленных экскурсий и поездок). Впрочем, здесь все было обжито и уютно. Вытесанное прямо из скалы ложе было достаточно широким, покрытым мягкой обивкой, и казалось достаточно комфортным. Пара стульев из пластика, но имевших явно металлический каркас, на потолке присутствовал явно электрический светильник, но сейчас он был отключен, а свет давали несколько свечей в небольших нишах по периметру комнаты.
Ириссия оставила меня одного, давая время обустроиться, но потребовала чтобы я обязательно был в общем зале во время вечерних молитв. А еще теперь я обязан был носить серый длинный хитон с капюшоном, что мне было явно не удобно, даже одежда рейдеров была удобнее.
— Насчет твоих сокровищ не беспокойся — спокойно оставляй здесь. их никто не возьмет, — уверенным тоном сообщила девушка прежде чем уйти.
Однако же я все равно не смог заставить себя спокойно расстаться с однажды уже похищенным скарбом, поэтому, прихватил с собой хотя бы оружие Марко, благо оно было легким и маленьким, благодаря чему легко поместилось за пояс.
В молитвенном зале на этот раз обстановка слегка изменилась коврики на полу были убраны, а толпа стояла спиной к центру зала и лицом в сторону помоста.
Семь ниш, высеченных в сводах за сценой на этот раз не пустовали, а были ярко освещены все теми же свечами и лампадками. Посреди каждой ниши занимала свое место жрица Пламени, в полупрозрачных одеяниях красно-багрового цвета, багряные, охряные, золотые. Лица, обрамленные капюшонами, хранили сосредоточенное, отрешенное выражение.
По едва уловимому сигналу стоявшего на сцене первожреца — всего лишь кивку его седой головы — пространство наполнилось звуком. Музыка полилась не из одного источника, а отовсюду: тихая, гипнотическая, рожденная низким гулом варгана, прикосновениями ладоней по тамтаму и перезвоном тонких металлических тарелочек.
Танец жриц начался как едва заметное покачивание, плавное колыхание бедер, шелест тканей, но очень быстро он превратился в настоящее исступленное и зрелищное действо. Движения ног, прогибы талии, плавные движения рук — все в совокупности выглядело почти гипнотически. Руки извивались, как языки пламени, то взмывая к сводам в мольбе, то опускаясь к земле в подношении. Спины выгибались с силой и грацией больших кошек, а головы запрокидывались. В моменте ритм тамтамов участился, переходя в лихорадочную, огненную пляску. В руках у жриц, словно из ничего, вспыхнули факелы. Яркий, живой огонь зашипел и затрещал, будто отвечая на призыв.
В глаза бросилась стройная длинноногая фигурка юной жрицы, обворожительно изгибающейся в такт ритмам, напоминавшим сердцебиение, и все ускорявшимся с каждым движением. С огромным трудом оторвав взгляд от изящных ножек, плавно расширяющихся ближе к зоне бедер и бикини, я поднял глаза и поймал взгляд Ириссии, которая слегка улыбалась мне и скромно опустила глазу и, при этом буквально вся лучась гордостью и превосходством.