Страница 118 из 181
«СДОХНИ!» — мысль, горячая и отчаянная, прорвалась из той самой точки связи, из того места, где во мне всё ещё тлел след Малиссы.
Тварь разразилась безостановочным шквалом ударов, буквально заливая, затапливая лисичку сырой силой, не позволяя даже на секунду продохнуть, не то, чтобы ускользнуть. Та в ответ оскалилась, прогоняя прочь обреченность, которая на мгновение проступила на ее лице.
А в следующий миг в моей отчаяние в моем разуме уступило холодной решимости. Словно в очередной раз включилась та самая холодная и рациональная часть меня, которой неведом страх и сожаления. Этот второй не был просто допельгангером или абсолютным оружием, которое я доставал из ножен в экстренных обстоятельствах. Он был языком. Языком отрешения, языком холодной ярости, языком возмездия. Языком действия.
Я подумал об Аки, чья улыбка была теплее, а поцелуи — горячее любого солнца. О том, что я готов разорвать в клочья весь этот гребаный мир только ради того, чтобы эта картина — её последний, обречённый взгляд — никогда не стала реальностью.
Вспомнил о Малиссе, чей ядовитый шепот стал частью моего внутреннего мира…
Стараясь не думать о том, что без поддержки демонессы — мои заклинания или слова тенебриса не более чем просто набор звуков, я сложил руки в приветственном жесте, переплетая пальцы так, как делала тогда Малисса. Медленно опустился на одно колено, поднял глаза и устремил взгляд в небо. Сделал вдох, и на одном дыхании позвал:
— Naquira!! Великая госпожа, вестница разрушения, владычица вечности, дарительница забвения в небытии, чье имя — пепел угасших звезд! Даруй дочери своей… — я запнулся, и выругался.
Черт. Эти слова явно завязаны на договор Малиссы, на ее личное право призыва, и в моем лице иметь силы не будут, не говоря уже о том что и звучат смешно. Вот только тот второй я — сдаваться не собирался. Он стал словно немой решимостью и живым действием, побуждающим искать выход, достигать и превозмогать.
Стараясь не смотреть вдаль, где под натиском потусторонней мерзости тает последняя преграда, защищающая мою лисичку, я снова сделал вдох, и мысленно содрогнулся. То, что я сейчас попытаюсь сделать — чистой воды безумие. Попробовать совместить тенебрис, трактаты демонологов, выкраденные мной в доме Лусиано и… слова, вызывающие прорыв Хаоса. Чистой воды бред. Либо вообще ничего не произойдет, либо…
— Naquira!! — позвал я изо всех сил. — Великая госпожа, вестница разрушения, владычица вечности, дарительница забвения в небытии, чье имя — пепел угасших звезд! Услышь мой зов! Всего на один миг обрати на меня свой взор и даруй мне силу уничтожить воплотившееся зло, а взамен потребуй или возьми то, что посчитаешь правильной и достойной платой! Я Яромир Харт, своим именем, несгибаемой волей и искренностью намерений даю слово отплатить за твою помощь! Я знаю, что ты слышишь каждого, кто произносит твое имя, значит слышишь и мой голос здесь сейчас!..
Моя рука сама потянулась к ножу на поясе. Лезвие блеснуло в отсветах пожаров Клинок вошёл в ладонь легко, почти безболезненно. Горячая кровь хлынула, тёмная и густая, а я обмакнул в ней палец и нарисовал тот самый знак, который использовался для прорыва Хаоса.
— … ключом моей крови я дарую тебе право перехода! И жду твоего знамения… — закончил я фразой, почерпнутой в одной из книжек Лусиано.
Как и следовало ожидать — ничего не произошло. Я устало опустил глаза вниз, боясь выдохнуть и страшась того, что я сейчас увижу, как неумолимая смерть настигает мою лисичку.
И застыл, пораженный увиденным.
На первый взгляд ничего не изменилось. Кроме трех простых моментов. Во-первых все вокруг стало каким-то бледным и бесцветным, словно из окружающего мира выпили все краски. Еще пропали все звуки, тишина вокруг была противоестественной. Но больше поразило то, что мир в буквальном смысле этого слова застыл. Замер, как если бы кто-то поставил его на паузу. Никто и ничто не двигалось, застыв, словно черно-белое фото.
А на меня рухнула неподъемная тяжесть. Я почувствовал себя Атлантом, на спину и плечи которого рухнул целый мир.
— И кто же ты такой, глупый человечек, осмелившийся так дерзко произносить мое имя?
Голос был холодный и властный, отдающий величием и беспредельной вселенской мощью. Но еще… в нем проскальзывали нотки… что это, любопытство?
— Великая Госпожа Naquira? — осторожно уточнил я.
— Не трать мое время на слова лести, — отрезал властный голос. — Я спросила кто ты такой, и почему смеешь тревожить мой покой⁈
Мое тело застыло каменным изваянием, я не то что шелохнуться, даже вдох делаю с трудом, но все равно, по коже прошелся озноб от понимания: для этой сущности я просто пылинка, которую она может стереть одним вздохом.
— Умоляю простить мою дерзость, — осторожно произнес я. — Я еще слишком молод и не знаю всех правил. Я понимаю, что не вправе просить, но если бы госпожа дала мне шанс…
— Твой шанс у тебя в руках! Прямо сейчас, — в голосе послышалось легкое раздражение. — И ты вот-вот истратишь его впустую!!
Голос вибрировал и резонировал, отдавая гулом в ушах. Я резко выдохнул, собираясь с духом и выпалил на одном дыхании:
— У вас договор с Малиссианой Драксель… демонессой, что называет себя вашей дочерью. Сейчас мы с ней — одно целое. Она вас позвала, но не нашла отклика… Поэтому, я осмелился произнести ваше Имя, в час великой нужды. Мне нужна помощь. Я хочу уничтожить зло, терроризирующее этот мир. И заодно спасти тех, кто мне дорог… Понимаю, что не вправе просить даровать мне милость, право призыва, или заключить свой собственный договор, но… я уверен, даже у такого великого существа божественного уровня есть какая-нибудь мелкая и досадная проблема, которую можно поручить смертному, мечтающему заслужить благосклонность…
— Ты ведь хорошо понимаешь, с кем сейчас говоришь, юный наглец, — произнесла богиня словно рассуждая. — Но осознаешь ли ты, о чем просишь, и что предлагаешь взамен⁈
Мне стало еще страшнее, потому, что я буквально чуял подвох в ее словах. Но все равно заставил себя ответить:
— Вы правы. Понимаю, и возможно не осознаю. Но у меня есть цель — спасти жизни. И остановить зло, чуму этого мира, медленно его пожирающую. Цена не важна.
— Вот как? А уверен ли ты, что имеешь хоть какое-то понимание, что есть зло, наивный малыш? Ведь те же инсекты — разумны, их агрессивная экспансия и уничтожение иных видов — лишь необходимость, направленная на выживание вида. Люди препятствуют им, убивают, сжигают ульи с личинками… ну, сжигали до того, как проиграли войну. В том числе и тем, что вы называете ядерным оружием. И для них, вы, люди — зло в чистом виде. А та самая юная лиса, наследница Божественной Tenko-Senkai-no-hogosia, да к тому же — полукровка, дочь Yue Kagura и Taiyō-Enryū-no-Kami — Дракона Солнца… как думаешь, какое место она займет в их религии? Для них твоя юная лиса — воплотившийся огненный демон из преисподней… А кроме того, если исходить из твоих собственных суждений, так я — куда большее зло. Абсолютное и незамутненное, квинтэссенция уничтожения — так все ду. Ты все еще уверен в том, чего просишь? Готов служить абсолютному злу и разрушению⁈
На пару мгновений я прикрыл глаза, лихорадочно обдумывая услышанное, сопоставляя все, что читал или слышал от Малиссы, структурируя и анализируя. И осторожно ответил:
— Осмелюсь не согласится. Да, каждое существо считается злом для кого-либо по ту сторону стремлений и интересов. Однако, это все субъективные понятия, продиктованные точкой зрения конкретного субъекта или даже расы. Но в моем понимании есть еще и объективное вполне конкретное зло. Например, когда одна особь использует целый вид чтобы захватить и поглотить целый мир… вид методично уничтожает не только расу конкурента, но и постепенно пожирает сам мир, превращая его в… да вот в это все! Я уверен, что инсекты пришили сюда из другого такого же мира, где их бесконтрольное размножение привело к схожему концу, и подозреваю — далеко не первый раз. По мне — это есть зло в чистом виде. А что касается последнего тезиса… Вы — не зло, Великая. Будь вы злом — этот мир бы уже был стерт вместе с инсектами и остатками живых существ. А так… иногда бывает необходимо уничтожить… вырезать опухоль, чтобы на этом месте рана мира затянулась здоровой тканью. Уверен, ваше разрушение — это выверенная необходимость и оздоровление, а не бесконтрольное разрушение, которое олицетворяет, например Хаос… хотя, уверен, и он тоже выполняет свою роль…