Страница 4 из 44
Черт побери, если спуститься с небес на землю, Белый Совет магов не сильно отличался от криминального синдиката. Единственная причина, по которой я помогал и учил Фитца, заключалась в том, чтобы он мог общаться с ними на равных. Я и сам мог вспомнить времена, когда хотел вырваться из-под их гнетущего влияния и вечных угроз. Например, вчера. И завтра. И прямо сейчас.
Если кто-то хочет завязать с такой жизнью, имею ли я право просто отвернуться, когда в моих силах помочь?
«Ладно», — осторожно сказал я. «Ничего не обещаю, но я с ним поговорю, а там посмотрим».
«Отлично», — отозвался Марконе. Он повернулся в сторону, поднял руку и махнул двумя пальцами куда-то вдоль улицы.
В полутора кварталах от нас с парковки выехал темный лимузин. Он чинно приблизился и замер у обочины в трех футах за спиной Марконе. Я внимательно следил за машиной — на случай, если все это окажется не тем, чем кажется.
Задняя дверца лимузина открылась, и из него вышел мужчина.
На нем был костюм цвета верблюжьей шерсти, явно от портного Марконе. Лет сорок с небольшим, широкие плечи, двигается плавно — видна хорошая физическая форма. Очень короткие темные волосы, безупречная борода… Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять: я его знаю.
Трипп Грегори. Один из самых презренных типов, которых мне когда-либо выпадала сомнительная честь встречать.
Трипп повернулся ко мне, сглотнул и чуть задрал подбородок. Он ничего не сказал, что меня немного удивило. Одной из его самых «привлекательных» черт было абсолютное неумение вовремя закрыть рот.
Я удивленно моргнул, а затем перевел взгляд на Марконе. На его лице играло нечто, что с большой натяжкой можно было принять за улыбку. «Вы, наверное, шутите», — резко бросил я. «Этот парень?»
«Во время Битвы, — ровно ответил Марконе, — вы подвергли сомнению мои принципы. Это было неприятно, но необходимо. Теперь я возвращаю любезность. Ваши принципы — они действительно принципиальны, Дрезден? Или они работают только для тех, кто вам симпатичен?»
Марконе — засранец.
И я был в ярости.
Но какая-то часть меня осознавала: я бы не злился так сильно, если бы в его словах не было доли правды. А я уже прошел тот этап в жизни, когда позволял гневу диктовать мои поступки. Ну, по большей части.
«Вам просто хотелось поглядеть на выражение моего лица, верно?» — резко спросил я.
«Возможно», — ответил Марконе, и на его лице не промелькнуло ни тени выражения, когда он сел на заднее сиденье лимузина. «Благодарю за ваше время, сэр Рыцарь».