Страница 39 из 44
Эстевес тем временем выхватил из-за спины пару пистолетов и вскинул их в мою сторону. Под грохот выстрелов я поднял руку с браслетом-щитом и посох одновременно, поймав пули на светящийся голубой полукупол защиты. Они со свистом отскакивали от него во все стороны.
Одержимые бабуины заверещали и рванули вперед со сверхъестественной скоростью. Спустя полсекунды раздался оглушительный глухой удар, хруст, и ночную тьму прорезали яркая вспышка и звериные вопли. Один из бабуинов скрючился и кубарем покатился по земле, но остальные пять продолжали нестись на Медведь и Триппа.
Я выронил боевой жезл, сунул правую руку в карман и вытащил один из нескольких зачарованных платочков — тех самых, в которые поймал чистый, первозданный солнечный свет. Вскинув руку над головой, я резко взмахнул платком. Темноту разорвал мощнейший взрыв света, похожий на исполинскую фотовспышку — посреди дождливого вечера я выпустил наружу настоящий, истинный дневной свет.
Эмилио и бабуины взвыли. Колдун в глубокой агонии закрыл лицо руками и рухнул на одно колено. Обезьяны истошно орали, их безумный натиск захлебнулся: прыжки закончились жестким приземлением и кувырками, когда они тоже попытались защитить глаза от слепящего сияния.
Но Эстевес не был дураком. Он сразу просек, откуда исходит главная угроза, и продолжил поливать меня свинцом, заставляя распылять внимание. Я попытался было потянуться за брошенным жезлом, но он всадил пулю в бетон буквально в дюйме от моих пальцев. Мое оружие с противным скрежетом отлетело ярдов на двадцать в сторону
Медведь издала яростный боевой клич, выхватила с пояса короткую дубинку и ринулась на бабуинов, которые уже начали неуклюже подниматься на ноги. Стремительный, размашистый удар кованого металла встретился с черепом одной из тварей. Раздался сочный, хрустящий звук, и туша зверя покатилась по земле, замерев уродливой, неподвижной грудой.
Остальные поднялись на ноги и набросились на валькирию, и менее чем за секунду она оказалась втянута в смертельную схватку с тварями, которые были несоизмеримо сильнее своих размеров и двигались слишком быстро, чтобы за ними можно было уследить. Когда дерутся даже обычные животные — это сплошное смазанное пятно. Серьезно. Человеческий глаз просто анатомически не способен улавливать такие скорости.
А эти одержимые гады были в разы быстрее любого нормального зверя.
Трипп увидел, что Медведь зажимают, и с криком бросился к ней, на ходу занося биту.
Эстевес заметил, что Трипп подставил незащищенную спину, и навел на него ствол одного из своих пистолетов.
Я рванул из кобуры свой револьвер, но это была здоровая, тяжеленная пушка, а я не был стрелком.
Эстевес выстрелил.
Раздался глухой звук удара, и Трипп рухнул на бетон, словно мешок с мокрым тряпьем.