Страница 11 из 44
Макс поднял руку, останавливая меня. «Вообще-то, в этом есть доля правды, и закон это признает», — сказал он. «Ведется точный учет, и пока потенциальные доноры имеют прозрачный доступ к отчетам организации, большая часть этих расходов полностью соответствует закону». Он поднял еще одно письмо. «Однако в этом письме из суда говорится, что наследник миссис Хатуэй, некий Норман Хатуэй, ходатайствовал о временном судебном замораживании счетов «Детской Силы». Как исполнитель ее завещания, он намерен добиваться возврата всей суммы пожертвования и выдвинуть обвинения в финансовой эксплуатации пожилых людей».
Трипп уверенно махнул рукой. «Старушка не была кукухой поехавшей. Да, старая, да, готовилась на выход, но соображала дай бог каждому».
«Если дело дойдет до этого, то решать будет суд», — отрезал Макс. «Если ходатайство Хатуэя о вынесении судебного запрета будет удовлетворено, суд заморозит ваши активы на сумму первоначального пожертвования».
Трипп фыркнул. «Ага, удачи им с этим».
Макс вздохнул. «Действительно. Судя по этим документам, вы сняли примерно девяносто пять процентов от начальной суммы и выписали их себе в качестве исполнительного бонуса. В размере двух миллионов долларов».
«Трипп!» — не выдержал я.
«Все не так было!» — запротестовал Трипп. «Послушайте, я устраивал благотворительные мероприятия, и между деньгами, которые я тратил, и деньгами, которые собирал, детям оставалось не так много. Поэтому я снял эти деньги и поставил их на бой».
Брови Макса попытались дезертировать с его лба куда-то в район затылка. «Вы сделали что?»
«Я поставил их на бой с коэффициентом пять к одному», — ответил Трипп в свою защиту.
«Нельзя просто взять деньги фонда и пустить их на такое», — возмутился я.
«Действительно, нельзя», — подтвердил Макс. «Неудивительно, что мисс Абернати вцепилась в вас мертвой хваткой после того, как вы вот так разбазарили пожертвования».
«Я их не разбазарил!» Трипп был явно оскорблен. «В тот вечер победил аутсайдер! Я выиграл!»
В комнате воцарилась тишина. Единственным звуком было храпенье накачанного лекарствами Пепперминта, свернувшегося калачиком в своей коробке.
«Вы выиграли, — тихо сказал Макс, — десять… миллионов… долларов».
«На такие деньжищи можно куче детей помочь», — с гордостью сказал Трипп.
«Трипп», — позвал я вкрадчиво. «Скажи мне, что это была легальная ставка».
Он нахмурился. «Ну, типа того. Знаешь, бывают ставки, а бывают ставки. Понимаешь?»
«О, боже», — выдохнул Макс.
«Где деньги?» — спросил я в лоб.
«Это еще одна проблема», — признал Трипп. «Я выиграл, у меня квитанция на руках, но они, блин, не платят».
«Легально это или нет, но тот факт, что ты взял пожертвованные средства и сыграл на них… проблематичен».
«Какая еще проблема?» — вскинулся Трипп. «Я выиграл! Дети получат выигрыш!»
«Существуют законы, регулирующие, что можно и что нельзя делать с благотворительными средствами, мистер Грегори», — устало сказал Макс. «Даже если не считать обвинений в финансовом вымогательстве у миссис Хатуэй, за такую растрату вы вполне можете загреметь за решетку».
«Боже!» Трипп всплеснул руками. «Вот я, пытаюсь поступить правильно, помочь кучке детей, которые отстали в учебе из-за закрытия школ, и я же опять плохой парень?!»
«Трипп», — сказал я. «Сейчас закон видит все так: ты втерся в доверие к милой старушке на смертном одре, развел ее на кучу денег, большую часть забрал себе, и теперь их нет. Даже если у тебя были благие намерения — где бабки? С кем ты держал пари?»
«Ну... мистер Марконе не хотел, чтобы я проворачивал такие дела внутри организации», — замялся Трипп. «Так что пришлось искать на стороне. Парень из Вегаса по фамилии Эстевес».
«Полагаю, это была сделка наличными», — устало уточнил Макс.
По выражению лица Триппа было ясно, что он счел этот вопрос глупым. «Ну да, само собой. Потребовалось немало усилий, чтобы все организовать».
Я шумно выдохнул и посмотрел на Макса. «Насколько все плохо?»
«Ужасно», — ответил Макс. «Даже если бы он вернул ставку и передал выигрыш фонду, возникла бы огромная проблема с налогами на прибыль. А в нынешней ситуации, когда денег нет, у нас есть только честное слово мистера Грегори о том, что он действовал из благих побуждений. Учитывая его прошлое, вряд ли это возымеет вес перед судьей. На самом деле, я бы настоятельно не рекомендовал предпринимать какие-либо действия, которые приведут к рассмотрению этого дела в суде».
«Нам нужно заключить сделку с Абернати», — сказал я.
«По моему опыту, десять миллионов долларов могут обеспечить серьезные переговоры», — подтвердил Макс.
«Это также около десяти миллионов причин, чтобы заказать чью-то голову», — сказал я. «А как насчет того, чтобы попросить у наследника еще немного времени?»
«Стоит попробовать», — сказал Макс. «Но будь я на его месте, не уверен, что проявил бы сострадание. Я бы хотел вернуть деньги».
«Но у меня нет выигрыша», — влез Трипп. «И я не могу просто так подать на Эстевеса в суд, чтобы его вытрясти».
«Боюсь, это уже выходит за рамки моей компетенции», — сказал Макс. «Полагаю, Дрезден, это больше по твоей части».
«Я вытаскивал такие деньги только из настоящего подземного мира, а не из преступного», — вздохнул я. «Но, может быть, я что-нибудь придумаю. Сколько у меня времени?»
Макс сверился с письмами. «У тебя есть неделя до слушания по делу о временном судебном запрете, инициированном мистером Хатуэем».
«Неделя?» — возмутился я. «Я думал, что мельницы правосудия мелют медленно».
«Ну, тут такое дело», — вставил Трипп. «В смысле, я, может, поначалу и не воспринял этого типа, Хатуэя, всерьез. Я же был занят помощью детям. Он слал письма, а я их просто выбрасывал».
Я провел рукой по лицу.
«Времени не так много», — заметил Макс. «К счастью, оно все еще есть. Если судья удовлетворит ходатайство о запретительном судебном приказе, я подозреваю, что мисс Абернати будет во всеоружии: она тут же передаст улики в прокуратуру штата, и те самые жернова действительно придут в движение».
Неделя. В течение которой на Триппа почти наверняка нападут снова. Придется держать этого типа поблизости.
«Целая неделя», — вздохнул я. «Конечно. Что может пойти не так?»