Кофе и келпи

Ещё несколько человек высказываются — мелкие проблемы, которые быстро решаются. Последний вопрос, затем собрание заканчивается, и все расходятся в заднюю часть зала, где на складных столах стоят дымящиеся кастрюли и блюда с едой.

Я остаюсь на своём месте, ошеломлённая. Ещё раз бросаю взгляд на Рика Тейна, всё ещё развалившегося на своём складном стуле. Он поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Он слегка кивает, встаёт и выходит из здания через боковую дверь.

Шок от этого незначительного взаимодействия словно удар молнии в грудь, пронзающий мои нервы.

Я попросила его не упоминать о келпи, и он не упомянул, хотя у него были все основания. Подозревает ли он, что я одна из них?

Несколько членов совета собрались во главе комнаты и тихо переговариваются. Мне бы следовало подойти к ним и предупредить о моей сестре, но это может подождать. Чёрт, я могла бы просто отправить им электронное письмо и избежать разговора. Сейчас мне отчаянно хочется узнать, почему Рик Тейн не упомянул о своей встрече с келпи.

Я выскочила в ту же боковую дверь, в которую он вышел. Благодаря моему колебанию и его быстрой, целеустремлённой походке, он почти скрылся из виду. Я мельком увидела его между двумя зданиями, исчезающего за углом. Похоже, он направляется к пляжу. Понятия не имею, зачем ему это нужно в такое позднее время.

Пока мы были на совещании, поднялся ветер, проносясь по дюнам порывами настолько сильными, что они казались почти жестокими. Моя одежда плотно облегала тело, а волосы хлестали по щекам, прилипшие к ним силой порывов воздуха. Ночное небо бурлило тёмными тучами, кипящими, как тёмная жидкость в ведьминском котле.

Погода в последнее время вела себя странно, настолько, что я подумала, не борется ли одна из ведьм-штормовиц со своей силой или не переживает ли она какую-то травмирующую ситуацию. Это не первый раз, когда что-то подобное происходит здесь. Может быть, в городе появилась молодая ведьма, которая учится контролировать свои способности.

Какова бы ни была причина, шторм настолько сильный, что мне трудно нормально идти по тропинке к пляжу. Рик Тейн, широкоплечий и крепкий, похоже, не испытывает никаких проблем, что меня раздражает.

— Эй! — кричу я, но ветер перехватывает мой крик и уносит его прочь. Стиснув зубы, я иду за Риком, полная решимости догнать его и понять, о чём он думает. Мне нужно знать, планирует ли он что-нибудь рассказать о том, что произошло на пруду Фуллера. От этого будет зависеть, сколько я расскажу совету, когда буду предупреждать их о своей сестре.

Он идёт быстрее и дальше, чем я ожидала. Возможно, на него всё ещё действуют выпитые им зелья. После того, как он продемонстрировал, насколько это якобы безопасно, я сделала крошечный глоток. На вкус было какой-то не такой, и я не смогла заставить себя выпить больше, ведь воспоминания о кофе Лу были так свежи в моей памяти.

Мне нужно, чтобы всё оставалось по-прежнему. Мне нужно, чтобы всё продолжалось гладко, особенно когда это так тесно связано с моим существованием здесь.

Сегодня днём, вскоре после моей встречи с доктором Эллисом, я получила электронное письмо о лошади во Флориде, которой могли бы пригодиться мои знания и помощь. Я отказалась, сославшись на то, что у меня и так дел по горло с лошадьми, которых мы только что взяли. Что в основном правда, хотя у нас есть место ещё для одной. Иногда спасённых мной лошадей в итоге дарят или продают в другом месте, в зависимости от степени их травмы, поэтому обычно находится место для одного-двух неожиданных приёмных гостей.

Но в последний раз, когда я уезжала, Лу умер. И, возможно, в каком-то детском, суеверном уголке моей души я боюсь, что если я снова уйду, то потеряю ещё одну важную часть своей жизни. Что-то ещё исчезнет, и никогда не будет возвращено.

Я иду быстрее, пока не начинаю практически бежать, соревнуясь с ветром. Я догоняю Рика прямо перед тем, как он доходит до одного из скалистых выступов вдоль пляжа, уменьшенной копии огромного обрыва, где стоит маяк.

Я, тяжело дыша, хватаю его за руку.

Он поворачивается, и я вдруг осознаю его рост, огромные плечи и солидное, тёплое присутствие. В темноте щетина вдоль линии подбородка выглядит более грубой и тёмной, а его глубоко посаженные глаза улавливают случайную нить лунного света, сияющую неземной интенсивностью.

Я знала, что он ведьмак, но до этого момента не до конца понимала, что это значит. Его сила, возможно, не броская, но в нём таится магия. Даже если он больше похож на лесоруба, он сверхъестественное существо из длинной династии одарённых зельеваров.

— Наконец-то ты меня догнала, — говорит он.

Он знал, что я за ним слежу. Он мог бы замедлиться, но заставил меня гнаться за ним.

Мне хочется выпалить вопрос, который не даёт мне покоя, но я всё ещё осторожна, подозрительна, не решаюсь рассказать ему свой секрет.

— Почему ты был на той встрече? — я спрашиваю.

— Я подумал, что мне следует знать, что происходит в городе, ведь скоро фестиваль.

— О. И это всё?

Он скрещивает свои крупные руки, уголки его глаз слегка прищуриваются, хотя он на самом деле не улыбается.

— И я подумал, что мог бы рассказать им о лошадях-людоедах, с которыми столкнулся у пруда Фуллера.

— Но ты этого не сделал.

— Я передумал.

— Почему?

— Потому что ты этого не хотела, — он внимательно наблюдает за моей реакцией, но я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица.

— Мне всё равно, что ты делаешь.

— Правда? — фыркает он, — Потому что раньше тебе, казалось, было не всё равно. Ты кого-то защищаешь. Кого-то, кто работает на твоём ранчо, может быть.

— Это не ранчо, это конюшня.

— Какая разница?

— В том… боже мой, ты мало что знаешь о лошадях, да? Хотя ты выглядишь как парень, который бы на них ездил. Грубый, знаешь, как какой-то ковбой из вестерна, как будто тебе бы следовало носить ковбойскую шляпу, хотя хорошо, что ты её не носишь, потому что этот ветер сорвал бы её с твоей головы, унёс бы за секунду, и я уж точно не собираюсь бежать за твоей шляпой по пляжу, раз ты был настолько глуп, что надел её на улице в такую погоду.

Он улыбается, и в его глазах искорки веселья.

— На самом деле, на мне нет ковбойской шляпы.

— Нет, но если бы была, я бы её не принесла, — я тоже скрещиваю руки, мои сапоги широко стоят на песке.