Бывший. Всё всерьёз

Глава 17. Надя

Но машины явно едут к нам. Я не верю в спасение, которое происходит так неожиданно. Слезы снова катятся из глаз, и я оседаю обратно на землю. Мне хочется бежать к полицейским, кричать:

– Я здесь! Заберите меня отсюда, скорее!

Но продолжаю сидеть, всхлипывая, пока меня не поднимают чьи-то сильные руки.

– С тобой все в порядке?

Хочется пошутить: как в американском фильме – «Are you ok?». Нет я не «окей». Хотя по сравнению с тем, что могло случиться в ближайшие часы, конечно, – лучше некуда.

– Нужно вызвать скорую? – Глеб смотрит на меня с беспокойством в глазах.

– Нет-нет, просто я устала, – я опираюсь о его руку и смотрю, как парни пытаются убежать от полиции.

Они разбегаются в разные стороны. Прохор даже умудряется вскочить на мотоцикл. Но ехать и бежать им особо некуда – вокруг машины с мигалками, блокирующие выезд.

– Слезай давай! – слышится окрик. – Урод, слезай, я сказал!

К Прохору идет крупный, грузный мужчина.

– Отец, ну ты ж уладишь…

Прохор не успевает договорить и получает мощную оплеуху – даже отскакивает из-за силы удара.

– Улажу?! Да-а-а, я улажу. Завтра же подпишешь контракт. Силу некуда девать? Там найдут ей применение. И всех твоих дружков захватишь с собой.

– О, нет! Я пацифист! – кричит скрученный полицейскими парень со шрамом.

– Мы обсудим твою позицию в другом месте, – припечатывает отец Прохора. – А пока мы сделаем все официально, и ты с дружками проведешь ночь в отделении.

– К врачу тебе точно не нужно? – переспрашивает Глеб.

– Шеф, я бы отвез малявку на обследование, – к нам подходит Михалыч. – Вы посмотрите на нее. Ссадины, синяки… Мало ли.

– Со мной все в порядке. Да, мне нужно принять душ. И, наверное, перекусить. Это все, – я отрицательно трясу головой. – У меня обратный поезд около полуночи. Хочу побыстрее оказаться дома. – вижу их вопросительный взгляд. – Нет, со мной ничего не успели сделать… такого… Только вот на цепь посадили.

– На цепь? – спрашивает Глеб, явно не веря своим ушам.

– Да, именно. Уехали, а меня оставили прикованной. Но мне удалось освободиться. Впрочем, меня нашли в итоге. Но вы вовремя приехали.

Я чувствую, как повисаю на руке Глеба. Говорить больше нет сил. Ни на что их нет.

– Надя? Прости, мы ведем себя, как идиоты!

Он подхватывает меня на руки и несет к машине.

– Михалыч, едем домой!

Когда Глеб ставит меня возле гелика, чтобы открыть дверь, мне кажется, я вижу отца Ксении. Не может быть! Он-то откуда здесь взялся?

– Ну, Надя, вы натворили дел! – обращается он ко мне. – Я был о тебе другого мнения. Вроде, серьезная, ответственная девушка… И согласилась на такую авантюру! Вот ты и вляпалась. Всех на ноги подняла. Нам с братом пришлось из-за тебя все дела бросить и срочно сюда прилететь.

Чувствую себя барышней прошлых веков – снова очень хочется упасть в обморок и не слышать несправедливых слов.

– Виктор Сергеевич, Надя устала. Не надо ей сейчас выговаривать. Мы Надю отвезем ко мне. Она отдохнет, поест, и… на вокзал, – отвечает Глеб. – Если захочешь, Надь, останешься переночевать.

– Нет, спасибо. Хочу домой, – повторяю я. Спорить и чего-то доказывать отцу Ксении нет ни сил, ни желания.

Сажусь в машину. Слышу, как Виктор Сергеевич говорит, что тоже поедет к Глебу. Вот мне не повезло! Ничего, поем и уйду поспать перед дорогой. Слушать их разговоры не собираюсь. Тут не до вежливости. Тем более, раз он так считает – что я сама виновата в собственном похищении.

В дороге мы молчим. Хотя я вижу взгляды, которые кидает Глеб на мои синяки и ссадины. Он даже не спрашивает, как я там справлялась с ситуацией. Ладно, спасли в последний момент и то хорошо. Не буду придираться.

Дома Глеб предлагает помочь обработать ушибы. Но я отказываюсь.

– Иди, развлекай своих гостей. Я справлюсь. Покажи, где можно расположиться и взять, что нужно.

Из гостей, правда, – один только отец Ксении. Отец Прохора отправился с сыном и его дружками в полицию разбираться.

– Сейчас Михалыча пришлю. Он все покажет и поможет. Потом спускайся в гостиную поесть.

Я устало киваю. Но голод дает о себе знать – придется потерпеть неприятную компанию.

Буквально через минуту заходит Михалыч:

– Ну что, малявка, где тут у тебя бандитские пули? – спрашивает с улыбкой. – Я принес тебе попить и все необходимое. Показывай.

Я снимаю джинсы и худи.

– Вот.

Все выглядит куда хуже, чем я предполагала. Особенно на ноге, на которой была цепь.

– Ого! Иди в душ, малявка. Аккуратненько смой грязь. Там есть гостевой халат. Надевай и возвращайся. Будем тебя подлечивать.

Послушно выполняю указания Михалыча – иду в ванну. Вслед слышу:

– Вот же сволочи какие! Тюрьма по ним плачет.

После душа Михалыч обрабатывает мне все покалеченные места. Я шиплю от боли, стараясь сдерживаться, но получается плохо.

– Терпи, малявка, терпи! Ты у нас герой! Давай, рассказывай, как там все происходило. Заодно отвлечешься.

Я потихоньку излагаю события. Михалыч периодически только головой мотает из стороны в сторону и бормочет:

– Вот же негодяи!

Иногда припечатывая их и куда более сильными словцами.

Наконец он заканчивает. На ноге заворачивает мне джинсы и заматывает щиколотку бинтом.

– Готово! Остальные места забинтовывать не обязательно. Но здесь пока походи так.

Мы спускаемся в гостиную.

– Забирайте вашу героиню, – говорит Михалыч. – Молодец девчонка. Не каждый мужик справился бы.

– Тоже мне героиня, – ворчит Виктор Сергеевич. – Таких героинь надо ремнем и в угол на горох. Чтоб неповадно было.

– Слушайте, ну она свое наказание уже получила, – встревает Глеб. – Вы с дочкой, кстати, поговорили?

Я сажусь за стол, кладу себе вареной картошки и кусочек мяса. Стараюсь есть побыстрее, чтобы отсюда уйти.

– Да, поговорил. Она замуж выскочила. За голодранца своего. М-да… И что теперь с этим прикажете делать?

– Ничего не делайте, – советует Глеб. – Пусть сама строит свою жизнь. Вдруг она будет с ним счастлива.

– Сомневаюсь. И в этом будет твоя вина тоже, запомни, Надя.

Я жую еще быстрее. Мясо придется оставить, хотя оно и очень вкусное.

– Спасибо, – встаю из-за стола. – Я отдохну и вызову такси до вокзала.

Михалыч все слышит – он сидит вместе с нами за столом.

– Я тебя отвезу, малявка, даже не рыпайся со своим такси.

– Спасибо, – повторяю я еле слышно и ухожу из комнаты.

Вслед за мной поднимается Михалыч с моей тарелкой.