Бывший. Всё всерьёз

Глава 13. Надя

У нас с шурупами идет соревнование – кто кого. Во мне вдруг просыпается азарт, и он придает сил, которые, вроде, уже иссякли.

Я дую на прилипшую ко лбу прядь волос. Не-не, идет, поддается – шуруп со скрежетом начинает вывинчиваться из столба, к которому прикручен.

Пластина чуть пошатывается. Шуруп со звоном падает на пол.

Пальцы болят, ногти поломаны, но первый успех меня окрыляет. Я перевожу дух и принимаюсь за второй шуруп. Все повторяется – отвертка соскальзывает, не желая откручивать ржавую железяку. Я уже понимаю, что главное – это самый начальный этап. Надо заставить шуруп поддаться. И потом станет полегче. Первый, по крайней мере, в конце пошел совсем легко и неожиданно выкрутился окончательно.

– Не успею! – говорю я себе.

Впереди – три шурупа и минимум времени. Ну не на весь же день парни отсюда уехали. Им тоже время должно быть дорого. Они ведь не такие тупые, чтобы не понимать – меня будут искать.

Я снова и снова поднимаю с пола отвертку и вставляю в шуруп. На боль в пальцах стараюсь не обращать внимания. К сожалению, у меня нет часов. А были бы, наверняка, и их бы сорвали с руки. По солнцу никогда время определять не умела. Понятно, когда совсем оно садится, можно примерно сориентироваться. Но сколько прошло времени с их отъезда, я угадать не способна.

Иногда из-за страха мне вообще кажется, что прошло часа три. Иногда, наоборот, – будто несколько минут…

Второй шуруп вываливается из пластины куда быстрее. Я пытаюсь расшатать пластину. Цепь больно дергает по ноге. Но к моей великой радости третий шуруп, благодаря моим движениям, выскакивает из нее сам. Пластина повисает на одном, последнем. Дергаю еще сильнее и падаю на спину вместе с вывалившейся пластиной и куском штукатурки.

На меня накатывает нервный смех. Из глаз катятся слезы. И я даю себе минуту прийти в себя.

Платка нет. Я вытираюсь рукавом худи: слезы, пот – все смешалось. Чувствую себя строителем или ремонтником, отпахавшим смену на объекте. Причем, рабом. Ага, подневольным каменщиком.

Меня опять пробирает смех – истерика. Но тут я не даю себе воли.

Стряхиваю с пластины куски штукатурки и вытаскиваю последний шуруп. Собираю цепь и тащусь к дверям сарая.

Пока я делаю эти несколько шагов, в голове стучит: «Как они заперли сарай? Замок повесили?» Подойдя к двери, я опираюсь на нее без сил и… вываливаюсь, как тот шуруп, наружу, пребольно ударившись коленями о землю. Руки совсем расцарапаны. Стою, как будто молюсь, на коленях и, щурясь, смотрю на солнце. Оно слепит – глаза привыкли к полутьме сарая. Но я, мне кажется, никогда не была так рада солнечному свету.

Тело ломит. Вообще болит все – щиколотки, колени, пальцы на руках, спина. Голова слегка кружится. Тем не менее, временный прилив счастья заставляет забыть о боли.

Вздохнув, заставляю себя встать на ноги. Оглядываюсь. Да, впереди большой луг. Лес по периметру луга и до него еще дойди с моими-то возможностями передвижения.

Сбоку – конюшни. Лошади время от времени фыркают и ржут. Я их не вижу, зато отлично слышу. Нет, идея ускакать с цепью на ноге не катит. Боюсь, я даже взобраться в седло не сумею с этой тяжестью. Да еще неизвестно, как поведут себя лошади с незнакомой, чумазой девицей.

Идти за сарай? Я вообще не знаю, что там находится. Когда мы подъезжали, то ехали по полю и сразу свернули сюда. Я впустую потрачу драгоценное время, если начну обходить сарай. Если за ним жилой дом, он наверняка заперт. Да и не спрячешься в нем в любом случае.

Жилые дома я видела из машины, но они еще дальше чем лес.

Придется все-таки попробовать дойти до ближайших деревьев. По лесу далеко не уйду. Да и куда? Скорее, надо в нем пересидеть. Правда, парни, уверена, пойдут меня искать. И быстро найдут, если отправятся на поиски в нужном направлении…

– Прекрати размышлять и топай, – приказываю себе.

Видок со стороны у меня, наверное, прикольный. Будто кино снимают, а я в главной роли. Жаль, нет камеры, режиссера, гримера и девушки, которая подает актерам кофе. И цепь в кино бутафорская, легкая. О! Надо сделать вид, что я реально снимаюсь в фильме, и цепь легче перышка.

Режиссер крикнул: «Надя! Иди к лесу! Тебе страшно. Представь, ты жутко боишься похитителей. Цепь жутко тяжелая. Но ты должна сбежать! Камера! Мотор!»

Только дубль у меня единственный – первый и последний.

Настоящая боль накатывает, когда я делаю первые шаги. Усталость, все синяки и царапины заставляют идти еще медленнее, чем я передвигалась по сараю. Хочется сесть и поспать. Странное состояние, похожее на апатию. Когда все равно. Перестаешь беспокоиться о будущем. Сложно отдавать себе приказы. Точнее, они в принципе больше не формулируются. Я хочу открыть рот и сказать что-нибудь себе, но даже на это нет сил.

Кое-как добираюсь до забора. Он имеет совершенно сельский вид – деревянные прутья и покосившиеся ворота. Чтобы выйти, мне приходится поднять одну створку. Иначе никак – слишком сильно она погрузилась в землю.

Самое оно: цепь, которую я положила возле ног, и усталые руки, на которых уже едва сжимаются и разжимаются опухшие от ссадин пальцы.

Створку ворот я открываю ровно настолько, насколько нужно, чтобы мне просочиться в образовавшийся зазор.

Вытаскиваю за собой цепь. Оборачиваюсь. Нет, придется потратить силы и закрыть створку. Иначе они сразу поймут, куда я пошла. Снова поднимаю ворота. На последнем издыхании роняю створку на землю и перекидываю запиравшую ворота щеколду.

Заодно вижу, что позади сарая находится деревянный дом. Скорее всего, большой. Забор в определенный момент переходит в высокое, кирпичное заграждение. Но, видимо, его еще строят, потому что слева и справа – хлипкая, деревянная ограда. А рядом с кирпичной кладкой видны строительные материалы.

Наверное, купили у кого-то, а теперь перестраивают под себя.

Стряхиваю оцепенение. Надо идти дальше. Выхожу на луг и утопаю в траве. В другое время я бы с удовольствием здесь погуляла. Но сейчас не до красот, свежего воздуха и запахов ранней осени. К тому же, вокруг меня кружатся назойливые мошки, а мне их и отогнать нечем. Не класть же каждый раз ради этого цепь на землю. Волочь ее за собой нереально: больно, тяжело. К тому же она и так цепляется за траву, тормозя без того небыстрое передвижение.

***

Кромка леса. Здесь деревья не очень густые. Надо пролезть подальше, чтобы от дома меня не было видно. Вот пожалеешь, что надела яркую кофту, а не камуфляжной расцветки, сливающуюся с окружающей природой.