Страница 79 из 92
Спальня была царской, слишком помпезной. На стене висело две репродукции Рафаэля в тяжелых, позолоченных рамах. Кровать была широкой, с высокой спинкой цвета слоновой кости. По обе стороны стояли две громоздкие тумбочки, а возле стены – зеркало в такой же позолоченной раме, как и картины, на длинном туалетном столике. Скорее, эта комната предназначалась для женщины, но Сергей не стал ничего менять: квартира сдавалась с мебелью и отделкой, и заниматься заменой одного нового на другое не хотелось. Тем более, непонятно, сколько он здесь проживет. А вот для Веры комната подойдет прекрасно.
Он снова вышел на балкон. Где-то вдали послышались звуки мечети – призыв к молитве. Кроме них больше ничего не было слышно: к полуночи квартал затихал, все кафе закрывались, и люди переставали прогуливаться по улицам. После Москвы ритм жизни казался приглушенным, размеренным, как будто слегка размытым, как на рисунках импрессионистов. На даче было еще тише: зимой там замирало все, чтобы на майские взорваться громкими разговорами, запахом шашлыков, криками детей. В Турцию тоже скоро приедут туристы, заполонят набережные и пляжи, кафе и магазины…
Сергей стоял, облокотившись на перила. Он вспомнил суету, в которой он жил последние годы, и понял, как правильно все случилось – чтобы он мог измениться, подумать, не торопиться. Сергей не планировал ничего на будущее. Он не знал, хочет ли жить в Турции, хочет ли вернуться в Москву, хочет ли быть с Верой. Его радовала возможность плыть по течению, не расписывать график на месяцы вперед. Конечно, Эля записывала клиентов; назначались встречи. Но ежедневник Сергей держал только на работе. Если кто-то приглашал его сходить вместе попить пива или поужинать, он клеил бумажку с запиской на холодильник. Туда же приклеивал список продуктов, который утром отклеивал, чтобы после работы зайти в магазин. Покупал он мало, предпочитая чаще прогуливаться. Освоил рынок, который приходил кочевать поблизости от дома раз в неделю.
«Удачи на новом месте! И прости, что поздно», – написал он напоследок Вере.
«Спасибо! Ничего, нормально».
Сергей достал из холодильника пиво, снова уселся на балконе. Сон не шел. Хотелось смотреть на небо, слушать доносившийся издалека шум прибоя и мечтать. Как в детстве, когда у тебя все впереди – и радости, и горести, но ты мечтаешь только о хорошем, потому что о другой стороне жизни пока ничего толком не знаешь. И двойку считаешь самой большой бедой.