Страница 27 из 45
Глава 18
Таня
– Ваш сын в реанимации. Приезжайте.
Мой мир рушится.
Секунду назад я ещё спорила с Сергеем, кипела от злости, ненавидела его, но теперь… Всё это не имеет значения. Всё, что я чувствую, – это холодный, липкий страх, сжимающий грудь.
– Что? – голос мой осип, дыхание сбилось.
– Ваш сын… – голос в трубке строгий, но не резкий, врачебно-сдержанный. – Он поступил в тяжёлом состоянии, без сознания. Срочно приезжайте.
– Нет… Андрей… – я хватаюсь за руль, потому что кажется, что пол под ногами уходит. – Только не это…
Сергей быстро оборачивается ко мне, его бледное лицо в полумраке салона кажется напряжённой маской.
– Таня? Что случилось?
Я не отвечаю. Не могу. В горле застрял ком. Телефон дрожит в руке, пальцы ослабляют хватку, и вот-вот уроню его.
– Твою мать! – Сергей рывком забирает трубку, прижимает к уху. – Алло!
Я не слышу ответа, только вижу, как его лицо резко темнеет, а губы сжимаются в узкую линию.
– Что значит – избили?! – взрывается он, вцепившись в телефон.
Меня бросает в дрожь.
– Кто? Где он сейчас? В каком он состоянии?!
Сердце колотится в груди так громко, что, кажется, заглушает всё остальное.
– Таня, его нашли на улице. Он без сознания… – голос Сергея звучит так, будто и он едва справляется с эмоциями. – Врачи сказали, что если бы не женщина, которая вызвала скорую, всё могло закончиться хуже.
– Господи… – воздух не проходит в лёгкие.
Я хватаюсь за грудь, пытаясь хоть как-то унять паническую волну, накатывающую на меня.
– Надо ехать, – коротко бросает Сергей и резко выжимает газ.
Машина дёргается, взвизгивают шины.
Я молчу, глядя в пустоту. В голове пульсирует одна единственная мысль: «Андрей… мой Андрей… в реанимации…»
– Как это случилось? – мой голос едва слышен, и я не уверена, что Сергей меня слышит.
Но он отвечает:
– Его нашли без сознания. Этот доктор ничего не говорит, черт бы его подрал! – ругается муж.
– Кто нашел?!
– Женщина. Какая-то прохожая. В другом районе. Какого хрена он вообще туда поперся, студент долбаный!
Я сжимаю губы, чтобы не закричать.
– Почему… почему он был один? Где были его друзья?
– Друзья?! Кучка малолетних идиотов, Таня! Я всех их достану, я найду кто это сделал, а твой сынок поедет домой. Черт, возьми. Нужно позвонить Сане. Я не хрена не буду ждать, пока этим займётся полиция, – глухо отвечает Сергей, не сводя глаз с дороги.
И вдруг внутри меня что-то взрывается.
– Полиция?! – я резко поворачиваюсь к нему. – Тебе не кажется, что поздновато винить, кого-то кроме себя?!
– Таня, сейчас не время! Ты совсем не понимаешь?!
– А когда время?! Когда мы уже будем хоронить сына?!
Я сжимаю кулаки.
– Ты знал, что с ним что-то не так! Я чувствовала это! Он уходил по ночам, пропадал, не звонил, одни сообщения и короткие звонки, как будто урывками! Я просила, чтобы разобрался, а ты даже не поинтересовался! Ты думал только о своей Юле!
Сергей ударяет ладонью по торпеде, так громко, что я вздрагиваю.
– А ты?! Ты тоже его мать! Ты видела, что он делает, но молчала! Почему ты не следила за ним, не спрашивала?!
– Ты сваливаешь вину на меня?! – мое дыхание сбивается.
– Я говорю, что это наша вина, наша с тобой! Не твоя, и не моя! Я как знал, что ему нельзя жить в общаге! Там же сброд, в его комнате живут одни торчки, Таня! Но нет, у моей матери жить нельзя, это не круто, блять!
– У твоей мамы, которая знает про твою вторую семью? – прямо спрашиваю у мужа.
– Что?! Она ничего не знает! И никто бы не узнал, если бы не ты, – рычит муж.
Я отворачиваюсь к окну, стискивая зубы.
Машина мчится по городу. Фонари за окном мелькают пятнами, но я ничего не вижу. В голове только мысли о сыне. О моём мальчике.
Андрей давно оторвался от меня.
Да я и не старался делать из него эдакого «мамсика». Он всегда был самостоятельным, но я все равно любила его и берегла.
Вот только в последнее время все шло из рук вон плохо.
Сын стал скрытным, замкнулся. Не звонил.
Вот и накануне трагедии, сын скинул мне короткое сообщение: «Мама, все норм» и несколько улыбающихся смайликов. И все.
Я стала судорожно перебирать номера в телефоне, но Сергей сразу запретил мне по-женски бестолково суетиться.
Он позвонил Александру Ивановичу, Саше, крестному нашего сына.
И все кратко ему рассказал.
Александр работает в органах уже много лет, и я даже не минуты не сомневалась, что он нам поможет.
****
Когда мы подъезжаем к больнице, я больше не думаю. Просто распахиваю дверь и бегу внутрь.
– Где реанимация?! – срываюсь я на регистратуре.
– Назовите фамилию пациента?
Выслушав меня, она называет корпус и крыло огромного, бесконечного здания.
Я на автомате несусь туда, не замечая, как Сергей бежит следом.
– Таня, стой! Да подожди же ты, – кричит за спиной.
Но я не могу, хочу скорее попасть туда и увидеть все своими глазами.
В коридоре нас встречает врач, мы бросаемся к нему, в один голос называем фамилию и данные сына.
Я смотрю на него, как на судью и палача, высшую силу в последней инстанции.
– Он в тяжёлом состоянии. У него сильное сотрясение мозга, переломы рёбер, множественные ушибы. Мы сделали всё возможное, но пока он без сознания.
– Можно к нему?! Можно его увидеть? – мой голос сипнет от слез, ломается, я сама не слышу себя.
– Пока нет. Но стабильность его состояния, это хороший знак.
У меня подкашиваются ноги. Сергей хватает меня за локоть, но я вырываюсь.
– Нам нужны любые подробности. Расскажите все, что можете. Я прошу вас, – его голос стальной, но звенит непривычной дрожью, будто он хочет сорваться на плач, мольбу.
Он всегда умел сохранять спокойствие в отличие от меня, но и сейчас его нервы сдают. Мы оба переживаем за Андрея и хотим найти виновных.
Но врач только качает головой. Он говорит, что предоставит все необходимое, но не нам, а компетентным органам…
– Этим должна заниматься полиция. Но его нашла девушка, которая вызвала скорую. Она здесь, кстати.
Я поднимаю голову.
В конце коридора на стуле сидит девушка.
Совсем девочка, молоденькая, хрупкая, светловолосая, в простых джинсах и толстовке. На скамейке возле нее лежит крутка, а она обхватила себя за плечи и опустила голову.
Я медленно приближаюсь к ней.
Она поднимает глаза.
– Вы мама Андрея? – говорит так, будто мы знакомы с ней много лет.