Страница 8 из 55
Глава 5
Милана
За большим столом в гостиной собрались все.
Я сижу рядом с детьми: с одной стороны Мишка вцепился в вилку, но еду почти не трогает. С другой стороны Назар.
Малышка Олеся у отца на руках. Она как обычно, хмурится, ковыряет салат и иногда бросает на меня быстрые взгляды.
– Мамотька, мозно не есть молковку? Мозно не есть пелец?
Назар сидит во главе стола, уверенный, спокойный. Он помогает Олесе есть и успевает поддерживать разговор с Иваном Ивановичем.
– Вы так любите детей, – говорит Наталья.
– Дети для меня – все. Я люблю Мишеньку и Олесю больше жизни, – говорит Юнусов.
И это правда. Только наша лодка любви дала крен в новом году…
На столе дымится жаркое, бокалы наполнены вином, дети ждут, когда можно будет открыть подарки. За окном заметает снег, ветки ели под тяжестью сугробов наклонились прямо к окну. Часы начинают отбивать последние минуты уходящего года.
– Милана, прости, что не подарил подарок, – негромко говорит Назар, подавая мне бокал.
Я поднимаю глаза на него. Зачем он извиняется, не знаю… Внутри тут же взвивается костер из обид и непонимания.
– Твой подарок наверху. Я не успела из сумки достать, – говорю мужу как формальность.
Хотя выбирала я подарок с душой, с любовью…
И надеялась угодить мужчине, у которого есть все.
А сюрприз сделала другая…
Иван Иванович поднимает бокал, чтобы сказать тост.
– Пусть этот год принесет вам здоровье, особенно нашим детям, – говорит Иван.
– Пусть так и будет. С Новым годом! – отвечаю, чувствуя, как сердце сжимается.
Куранты начинают бить.
Первый, второй удар.
Мы с Олесей зажигаем бенгальский огонек, а Мишка сразу же подскакивает, чтобы подбежать к окну – ему не терпится увидеть салюты.
– С Новым годом! С новым счастьем! – говорит всем Назар, и его голос перекрывает звон бокалов с игристым напитком.
Все чокаются, брызги шампанского пылают золотистыми искрами.
Наталья наклоняется ко мне:
– Милана, вы потрясающе держитесь. У вас такая очень теплая семейная атмосфера.
Я улыбаюсь, хотя внутри ничего теплого не чувствую.
Мы с Назаром больше не семья.
И держимся ради детей. Вот только нашим гостям не нужно этого знать…
****
В час ночи гостиная уже пустеет.
Дети вымотались и запросились наверх в детскую. Тамара увела их переодеться после долгого дня и вызвалась помочь мне уложить непосед.
Оборачиваюсь к Назару, который стоит рядом с Иваном Ивановичем.
Доктор заметно чем-то озадачен, видимо, думает, как выбраться из снежного капкана, в который превратился сегодня наш загородный поселок.
– Мы выйдем, подышим, – Назар коротко кивает в сторону двери.
Иван Иванович набрасывает пиджак и посылает Наталье Павловне взгляд, который говорит больше слов. Она мягко улыбается:
– Не задерживайтесь, Ваня. Мороз ведь.
– Все в порядке, Наташенька, – отвечает он, и его голос такой мягкий, наполненный любовью.
Неужели после стольких лет брака можно так тепло общаться?
У нас тоже было так…
В груди свербит, ведь скоро ночь, и спать с Назаром в одной кровати я не собираюсь…
Дверь за мужчинами захлопывается, и мы с Натальей остаемся вдвоем.
Я, честно говоря, растеряна. Она неожиданно поворачивается ко мне:
– Миланочка, давайте чай попьем? Ваша помощница сказала, что где-то есть десерт.
– Так и есть. Тамара сделала фирменный «Красный бархат». Он у нее очень хорошо получается, – говорю Наталье.
В кухне тихо и спокойно.
Я ставлю заварник на стол, достаю из шкафа красивые чашки, которые мы редко используем. Наталья Павловна легко и естественно помогает мне со сладостями, сахаром, словно это её дом, а не наш.
– Хороший у вас дом, – говорит она. – Сколько лет вы вместе?
– Почти десять лет. Кажется, что только вчера познакомились, – отвечаю с ноткой грусти.
– О, это только начало! Детки такие воспитанные, Миша такой общительный, такой подвижный.
Я киваю, в голосе – невольная гордость:
– Да, он у нас молодец. Хотя с болезнью приходится нелегко. Двигаться для нас все больше проблема, – саднит в груди.
Наталья Павловна останавливается, опирается на край стола и смотрит на меня с мягкой, чуть грустной улыбкой:
– Иван долго думал, соглашаться или нет. Сейчас работы столько, что не продохнуть. Но он сказал: для Назара и его сына сделает всё.
Меня пробирает странное чувство.
Я смотрю на Наталью и понимаю, что Назар говорил с Иваном Ивановичем уже давно.
То, что я считала его равнодушием к проблемам Миши, на деле оказалось… заботой?
– Правда? – едва шепчу я.
– Правда, – Наталья кивает. – Если Ваня за что-то берется, он доводит до конца. И знаете… – она делает паузу, чуть морщит лоб, – вы и ваш муж хорошие люди, Милана. Он это сразу понял.
Слова будто застревают у меня в горле.
Мысли путаются. Я уже не знаю, что думать о Назаре.
Наталья вдруг переводит разговор:
– Наш сын работает с Назаром. Он очень помог Вадиму. У него был кризис, семья страдала, – вздыхает.
Я ничего не знала о Вадиме, его партнере.
Не лезла в работу мужа, Назар считает, что бизнес не женское дело.
– Ох, у нас сегодня день знакомств! – добавляет женщина. – Моя дочь сегодня должна была познакомить нас со своим мужчиной. У них еще все только начинается, но она так его любит, так хочет быть с ним! Молодость не знает компромиссов! Или сейчас или никогда!
Я отвлекаюсь, перестаю мучить ручку чайника.
Меня цепляет сказанное ею почему-то.
– Она должна была позвонить… А теперь трубку не берет, – она достает из кармана телефон, переживательно вздыхает. – И батарейка садится. Как всегда!
Наталья щебечет, что сын подарил ей модный айфон, к нему пауэрбанк для быстрой зарядки, но женщина так ничего и не освоила.
– Я преподаю в ВУЗе, у меня студенты, научные работы, конференции. Должна быть прогрессивной, а я – ветошь, – смеется, отмахиваясь.
Она выходит на террасу, где расположились Назар и ее муж.
Через несколько минут Наталья возвращается в кухню, с мобильным Назара в руках.
На её лице всё ещё добродушная улыбка, но взгляд тревожный. Она прислоняется к краю стола, задумчиво смотрит на экран, словно сомневается, стоит ли звонить.
– Попробую с номера вашего мужа. Ваня свой мобильный в машине оставил, – вздыхает она, набирая номер. – Может, хоть сейчас ответит. Я так переживаю!
Я молча наблюдаю за ней.