Страница 47 из 55
Глава 29
Милана
Воздух в лёгких становится тяжёлым, густым.
– Он перевёл деньги просто так. И больше, чем нужно, – продолжает мама.
– Почему ты мне не сказала?!
Она пожимает плечами.
– Он попросил меня не говорить тебе. Сказал, что ты будешь волноваться, сейчас и так много всего навалилось на тебя. Мишенькина болезнь, его занятость… Я позвонила ему сама, когда узнала о сумме операции. Это было за несколько дней до Нового года, а потом уже вы сюда приехали. Не хотела портить тебе и внучатам праздник, вот и не сказала. Назар очень просил, чтобы ты не беспокоилась, – мама делает виноватый вид, хотя она ни в чем не виновата.
Я встаю и крепко обнимаю ее. Слезы стоят в глазах, я держу её за руку, и сердце сжимается от тревоги. Операция… Даже думать об этом страшно. Она улыбается, успокаивает меня, говорит, что всё будет хорошо. Но я вижу, как она устала, как прячет боль за этой улыбкой.
Как я могла не заметить раньше? Почему узнала об этом только сейчас, когда всё уже решено? Назар…
Он перевёл деньги, помог, а мне даже не сказал.
Я смотрю на маму и понимаю – мне нужно быть сильной. Ради неё, ради детей. Нельзя показывать страх. Но внутри меня бушует беспокойство, которое не даёт дышать.
– Все, все уже решено, Милаша. Не переживай, даже дата назначена. В лучшей клинике, между прочим. Спасибо за помощь твоему мужу.
Я прижимаю маму к себе, пытаясь осмыслить услышанное. Понимаю, что она обратилась за помощью сама к моему мужу и он помог.
Я хотела верить, что он отпустил меня. Что для него теперь всё кончено.
Но разве человек, которому всё равно, поступил бы так?
Я беру телефон, машинально проверяю сообщения.
Как назло, именно в этот момент приходит новое.
От него.
«Если ты так хочешь этого развода – пусть будет так. Я дам тебе его».
Я перечитываю слова несколько раз.
И понимаю, что вместо облегчения чувствую только… холод.
Назар
Дом встретил меня тишиной.
Не привычной, не той, что бывает ночью, когда дети уже спят, а Милана в соседней комнате что-то печатает на ноутбуке, перебирая пальцами по клавишам.
Не той уютной тишиной, что разбавляется её размеренным дыханием, пока она укладывается рядом, а я, не выдержав, прижимаю жену к себе, вдыхая запах её волос.
Нет. Сейчас тишина глухая, давящая.
Я провожу рукой по лицу, пытаясь смахнуть напряжение, но оно только усиливается. Внутри поселилось нечто липкое, разъедающее изнутри. Жжение в груди – злость, бессилие, ярость на самого себя.
Она действительно ушла. Увезла детей.
А я позволил этому случиться.
Смартфон тяжело ложится в ладонь. В голове крутится тысяча мыслей, но я быстро печатаю короткое сообщение, пальцы едва касаются экрана.
«Если ты так хочешь этого развода – пусть будет так. Я дам тебе его».
Сообщение уходит, а я смотрю на экран, словно ожидая чуда. Глупо. Милана не ответит, она ведь этого и хотела.
Выключаю телефон, закидываю его на стол. Нужно переключиться. Заглушить всё внутри. А лучше – утопить в работе.
– Сука, наш развод я, кажется, никогда не забуду, – выдыхаю, глядя на пустые полки в шкафах и пустую детскую комнату Миши и Олеси.
****
Обычно меня сложно выбить из колеи, но сегодня любое слово раздражает.
Вадим всё ещё тянет с подписями документов, по которым он должен будет выплатить крупную сумму за свой счет. Мой заместитель пытается увильнуть, медлит, делает вид, что ничего страшного не происходит. Я вызываю к себе в кабинет Андрея, начальник безопасности, гляжу на него исподлобья.
– Ты уже решил проблему с Малых?
Он медленно опускается в кресло напротив, излишне напряженный.
– Он позвонил, говорит, что заболел в Питере и теперь у него какой-то вирус. Просится о переговорах по видеосвязи. Может, поговорите? Все равно ждем еще некоторые данные по связям Вадима и Нины.
Я прищуриваюсь.
– Это не ответ. Он прекрасно себя чувствовал в Питере. Жрал вино в три горла, закусывая деликатесами. Может, пару дорожек наркоты пригубил, чтобы усилить кайф. Животное, – ругаюсь, закипая изнутри.
– Давайте выслушаем. Заодно отследим, где он, Вадим утверждает, что его госпитализировали. А там…
Вынуждено соглашаюсь. Если Малых начнёт теряться, то лучше не будет некому. Поставки сорваны, а наши клиенты – серьезные люди с зубастыми юристами.
– Давай.
Андрей набирает номер Вадима, мы включаем видео, а заодно и систему слежения. Вот такая фишка у моих парней в работе недавно, но очень эффективно себя показала…
– Кхе-кхе, – раздается на том конце.
Вадим картинно вздыхает, потирает висок.
– Что это ты свалился? – спрашиваю строго у своего бывшего зама.
– Назар, я тоже не машина. Я человек, не был готов к такой мощной зимней встряске. Гланды застудил, потом еще что-то съел не то, – мямлит. – Не переживай, не гоняйся за мной. Я приличный человек, но мы оба понимаем, что если я подпишу эти документы, выплаты будут огромными.
Я холодно смотрю на него. Экран не передает всего презрения, которое я испытываю к нему и к его пришибленной семейке.
– Выплаты прописаны в контракте. Ты знал, какая будет ответственность, когда устраивался. Нельзя вечно прикрываться папочкиным именем, тем более он не отец тебе, даже.
– Это кабала! Блять, это натуральная кабала! – верещит пасынок Ивана Ивановича.
Я скрещиваю руки на груди, молча выдерживая его взгляд. Вижу, как у него начинают нервно дёргаться мышцы на лице. Андрей кивает мне в этот момент: локация определилась. И Малых сейчас дома.
– Я думал, ты умнее, Вадим. Давай, до встречи.
Он делает вид, что не понимает.
– Назар, Назар… Тут больницу! Какие встречи, если я на карантине?! Давай, отец поручится за меня? Расписки или чеки из банка? Назар?
Я слышу обрывки его фраз и командую Андрею, что тот отключил связь.
– Едем к нему. Этот цирк будет вечно тянуться. Папа, мама… Все ясно, – киваю я своему начальнику безопасности.
– Как скажете. Раскатаем его в домашней обстановке, – отвечает моментально.