Страница 31 из 55
Глава 20
Назар
Я не сразу понял, что она не та, за кого себя выдаёт. В ней слишком много уверенности, слишком много прямоты. Она говорит так, будто каждое её слово – твёрдое, высеченное в камне. Такие женщины не ждут, когда их позовут. Они просто заходят в твою жизнь, садятся напротив и начинают говорить, будто между вами уже что-то есть.
Лера появилась в офисе неожиданно. Пришла к своему брату Вадиму, но того уже не было. Она могла бы развернуться и уйти, но вместо этого заглянула в мой кабинет.
– Привет, – сказала просто, будто мы давно знакомы.
До этого дня мы с Валерией Ивановной общались формально, в четких рамках того, что – просто сестра моего партнера.
Я поднял голову от бумаг, чуть нахмурился.
– Привет.
Она скользнула внутрь, словно это было естественно.
– Можно?
Не дождавшись ответа, прошла к креслу напротив, опустилась плавно, перекинула ногу через ногу.
– Вадик уже ушел. Видимо, жена его снова ревнует, и он не хочет задерживаться на работе. Жены такие придирчивые, любят выносить мозг… – цокает и выдыхает, будто случайно царапнув по теме брака и тут же отпускает. – Решила зайти к тебе, раз уж всё равно здесь. Не против, что я без официоза?
Голос спокойный, улыбка лёгкая, но в глазах – какая-то оценивающая искра.
– Нинель ушла?
– Да… Нет… А что?
– Я запрещаю впускать посторонних, когда работаю. Ее рабочее время вроде бы не закончилось.
– Приемная пустая, вышла видимо. Назар, ну что ты такой… колючий, м?
Я не зову её, не поддерживаю беседу, просто молча смотрю. Вытаскиваю телефон, проверяю сообщения.
Лера не уходит. Она не ждёт разрешения говорить, не чувствует неловкости в тишине.
– Вижу, ты не особо рад меня видеть.
Я не реагирую.
– Я на работе, – наконец отвечаю коротко.
– И я тоже так устала, было столько пациентов. Когда болеют детки – это самое ужасное, – парирует она так же спокойно. – Но ведь можно сделать небольшой перерыв?
Я отклоняюсь в кресле, изучаю её выражение лица, жесты, манеру держаться.
Снова меня ее слова цепляют за живое.
– Чего ты хочешь, Лера?
– Пока ничего, – улыбается. – Просто поговорить. Фото у тебя на столе… Это твоя семья?
– Мои дети и жена, как видишь.
– Красивый мальчик, так похож на тебя, – смотрит на Мишу. – А у доченьки мамины глаза. Такая светлая малышка. А у меня вот детишек нет. Зато все мои пациенты – мне словно родные дети.
Неожиданно разговор сворачивает на её профессию.
Она педиатр. В какой-то момент спрашивает, кто лечащий врач моего сына и почему ей так знакомо личико Миши. И я, сам не понимая почему, рассказываю ей про Мишу, про его болезнь.
Мы с Миланой замкнулись в этой теме, спрятались каждый в своей коробке.
Она плакала, истерила. Я ушел в работу, бросив жену одну справляться с обследованиями.
Говорю ровно, без лишних эмоций. Но Лера реагирует так, словно это касается её лично.
Но вдруг срывает крышу…
– Я не верю врачам! Моему сыну подписали приговор, теперь мы вынуждены переделывать обследования, консультироваться. Достало, блять, – выругавшись, мне будто становится легче.
– Это не приговор, – говорит горячо, уверенно. – Главное – не опускать руки. Мой отец талантливый хирург, он многих вытащил из такой безнадеги. Он мог бы помочь и твоему сыну.
Я молчу, Лера приподнимается и идет ко мне.
– Ты не должен сдаваться, Назар. В наше время медицина творит чудеса. Важно пробовать, искать новые методы, не останавливаться. Он же твоя копия, твоя кровь, твоя жизнь! Ты прекрасный отец, я уверена, что сделаешь все для своего мальчика! Я бы сделала…
Я смотрю на неё. Её голос звучит так, будто она сама может что-то изменить, будто ей действительно не всё равно. И я впервые ловлю себя на мысли, что мне приятно это слышать.
Её ладонь неожиданно ложится на мою руку. Тёплая, лёгкая, почти невесомая, но ощутимая.
– Если тебе нужна помощь, – произносит Лера мягко, но с каким-то внутренним огнём, – просто скажи. Я помогу. Да, у моего отца график ужасный, он из операционной идет сразу спать, больше сил ни на что. Но для тебя он сделает исключение.
Я не двигаюсь, не убираю руку.
А потом она делает то, чего я не ждал.
Она обнимает меня.
Это движение такое естественное, будто мы давно к этому шли. Её волосы касаются моего лица, запах духов – сладкий, чуть цветочный. А потом её губы.
Тёплые, мягкие, осторожные. Я замираю.
Грудь сдавливает напряжение. Голова подсказывает одно, тело требует другого. Её пальцы сжимают мои плечи, её дыхание рядом. Мы целуемся так спонтанно и легко, будто в этом нет ничего противоестественного.
И в этот момент я одёргиваю себя.
Резко отстраняюсь.
– Мы перешли границу, Лер. Все, хватит.
Лера спокойно смотрит мне в глаза. Будто и ждала этого.
– Да, перешли. Ты давно мне в душу запал, Назар, – соглашается без намёка на смущение.
Она не опускает взгляд, не краснеет, не пятится назад.
– Лера…
– Не начинай, Назар. Мы же взрослые люди. Ты весь кипишь, работаешь и торчишь здесь до утра практически. Я слышала, мне Вадим рассказывал.
Её голос ровный, но в нём скользит вызов.
– Я хочу тебя, Назар. И ты хочешь меня.
Я сжимаю зубы.
– Что ты несешь? У меня семья.
– Несчастливый брак – это тоже семья, да? – она как спрут, проникает в мою голову и хозяйничает там.
С Миланой у нас были только истерики, скандалы… Мы жили рядом, но по факту отдалились на километры.
Я чувствую, как внутри что-то сжимается.
– Ты устал от жены. Или ты сам этого не замечаешь?
Я молчу.
– Не ври хотя бы себе, Назар.
Я резко поднимаюсь.
– Хватит. Мы не будем обсуждать мою жену.
Лера медленно встаёт следом.
– Хорошо, – произносит спокойно.
Она не устраивает сцен, не делает попыток что-то объяснить. Просто кивает, разворачивается и уходит.
Я выдыхаю.
Думаю, что на этом всё закончилось.
Но она появилась снова. Пришла и также спокойно выдала, что ее отец, хирург Малых, готов встретиться со мной и безотказно сделать операцию моему сыну.
– Если после нашего поцелуя для тебя неприемлемо общение со мной, то можешь общаться с моим отцом напрямую.
– Все в порядке. Забыли, – бросил я тогда кратко.
– Надеюсь, что твой сыночек будет здоров, – снова ее слова попали в цель.
Лера говорила так, будто это ее ребенок.