Страница 7 из 48
Глава 4
Эмилия
По дороге домой все внутри меня начинает яростно бунтовать.
Как давно Мурад Шагаев не дает объяснений?
И почему я еду домой, если мне туда совсем не хочется.
Сердце колотится, чувствуя, что вечером будет разговор с мужем.
Инстинктивно оберегаю малыша, положив руку на живот.
Нервничать нельзя, страдать тоже.
– Едем на Арбат, – говорю водителю.
Тот меня цепляет.
– Мурад Гасанович сказал, что мы едем к вам домой.
– Мне все равно, что сказал Мурад Гасанович. Мы едем на Арбат. Шевелись. Или без работы останешься, – выдавливаю с гневом.
Никогда не старалась быть дерзкой с водителем, экономкой. Я сама еще вчера работала на двух работах, чтобы оплатить лечение деда. Но потом мой мир изменился.
Мурад раскрасил жизнь новыми красками и решил все мои проблемы.
Как волшебник, все сделал для меня.
Его дом стал надежным тылом.
И немного золотой клеткой, как теперь получается.
– Скажите, хотя бы, куда мы едем. Если Мурад будет звонить, я должен буду сказать о смене маршрута, – виновато говорит мужчина, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.
– К сестре едем, – выдыхаю.
Ника сидит дома, точнее лежит в огромной ванной после очень важной миссии по приведению женских тел в стройное состояние. Хотя, наша бабуля и дед это работой не считают.
– Никуша, я к тебе приехала, в гости, – говорю, проходя в квартиру с пустыми руками.
– Ага, и вид у тебя самый радостный. А еще я помню, что сейчас ты в этом платье, которое мы выбирали, должна быть у Медузы на пати.
Стягиваю ремешки с тонких щиколоток и выдыхаю звучно, расслабляя мышцы.
Говорю сестре, что должна была остаться на фуршет, но ограничилась поздравлением именинницы и уехала. На самом деле находиться там я просто не могла.
– Ладно, иди в кухню. Я приберусь в ванной. Гостей не ждала, только в ванную залезла. День сегодня был адовый!
Ника говорит, что мы можем заказать готовую еду, если беременяшка хочет есть. Но я отказываюсь. Аппетита нет совсем.
– Чай с ромашкой хочу по твоему фирменному рецепту. Угостишь меня? – кричу ей, вставая с белой банкетки.
В прихожей осматриваю дизайнерский ремонт, красивые цветовые решения. Касаюсь картины на стене, проводя по линиям подушечками пальцев.
Квартиру моей сестре снял Мурад. Он же устроил Нику в элитный фитнес-клуб к своему другу, бывшему борцу, окончательно бросившему октагон и ставшему бизнесменом.
Теперь она оплачивает все сама, но в памяти благородный поступок моего мужа остался.
Слезы пекут глаза. Не хотела быть для него просто куклой, удобной женой. И расставаться просто так не хочется. Но все больше червоточинка в груди мешает жить.
Ника возвращается, натянув на плечи белый махровый халат.
– Так, я делаю чай, а ты мне рассказываешь абсолютно все! Я вижу, Эми, что ты расстроена. И не ври мне, пожалуйста.
Строго полосует меня взглядом, разворачивает спиной, колдуя над моим чаем.
– Хорошо, только сначала ответь мне, Ника. Ты помнишь, что я рассказывала тебе девять месяцев назад о Марине?
– Ну, ты вспомнила! Эмилия, я не помню порой, что вчера ела, как попала домой. Если бы не режим и зарплата, то бросила бы все и уехала на острова.
– А бабушка? – спрашиваю.
– Я не уезжаю, – улыбается. – Так… Марина. Я, честно признаться, удивилась, что они пришли ко мне. Маргарита ее как на поводке привела в зал. Она родит вот-вот.
Ника поправляет кокон из полотенца на волосах и резко разворачивается.
– Девять месяцев назад? Стоп, то есть тебя интересует время, когда она залетела?
– Забеременела, – слово «залет» мне не нравится.
– Эми, ты… Ты считаешь, что она залетела от Мурада? – Ника так сильно округляет глаза, что они становятся невероятно большими.
Каждое ее слово стрелами упирается в мое сердце, ковыряет его.
– Ника, я не параноик. Но они с Маритой говорили сегодня такое, – выдыхаю, выложив ту грязь, которую слышала.
Николь кипит, как стеклянный чайник. Она готова убить Марину, ее характер такой взрывной, что мне бы капельку ее огня.
– Я убила бы их! И его убила, прямо там! А потом досталось бы и Медузе! Это же она ее пригласила! Вот старая дрянь! Эми, она считает, что эти коровы достойны ее сыновей, понимаешь? Оттуда и проблемы.
Свекровь и виновата и нет.
Не думаю, что она знала о стойкой неприязни Мариты ко мне.
– А Марите что надо? Я ничего не понимаю. Но твой муж должен все объяснить. Тем более, если невиновен! – грозит пальчиком.
– Мурад не оправдывается, если не виноват, – отвечаю, получив чашку с чаем.
– Очень классная позиция, сестренка! Типа, я весь такой, ни перед кем не отчитываюсь! – смеется.
Ника знает, как Мурад ко мне относится. Характер у него не сахарный, но отрицать, что муж меня любит, тоже нельзя.
– Бабушка сказала бы, что нужно не рубить с плеча и все узнать, – твердит мне Ника. – Кстати, ты же поедешь к ней?
– Да. Хочу отдохнуть.
– Вот. А твой муж пусть подумает над своим поведением. Марина и Марго – провокаторы. А он…
Она замолкает, шумно проглотив чай, словно кусок свинца.
– Эми, ты не нервничай. Но ты мне рассказывала, что Мурад тогда поссорился с братом. И даже дома не ночевал один день или два… Я не помню, когда это было.
В моей голове сразу всплывает дата.
Мой муж не ночевал дома один раз, когда поехал в дом к Булату.
Было это девять месяцев назад или чуть больше.
– Но она же не могла быть там? Да и как он… Просто пришел и трахнул ее?! – слова липнут к губам.
Веки покалывает от обиды, а слезы просятся на глаза.
– Так, все! Хватит, хватит! Спроси прямо, в лоб. И не плачь! Мой племянник не должен переживать!
Она присаживается рядом, на корточки и кладет голову мне на колени. Как в детстве.
Мокрые волосы выбившись из-под чалмы чертят полосы на жемчужном платье, а мне все равно. Я глажу Нику по волосам и понимаю, что роднее нее у меня никого нет.
Остаюсь у нее почти до полуночи. Мы долго говорим, она рассказывает мне о своем новом поклоннике. Хвастается и пытается сделать так, чтобы я улыбалась.
У Ники получается.
В машине я чувствую себя абсолютно отдохнувшей и переключившейся с темы Мурада и Марины.
Водитель молча привозит меня домой.
Я поднимаюсь по лестнице, снимаю босоножки, звякнув застежками. И наклоняюсь, чтобы растереть окаменевшие икры.
В темноте холла слышится глухой мужской кашель.
– Где ты была? – гремит голос Мурада.