Страница 42 из 48
лава 28
Эмилия
С утра в офисе нет никакой суеты. Наоборот, тихая монотонность, будто бы все остается на своих местах.
Но слухи в южной стране разлетаются быстро, и даже наши сотрудники с итальянским жаром перемалывают информацию, что у нас с новым владельцем фирмы одинаковые фамилии.
Зачем он это делает, я не понимаю.
Просто жду, когда начнется общее собрание.
Нервный Антон Юрьевич тенью проскальзывает по коридору и скрывается в приемной.
После тяжелой беседы он со мной не контактировал. Но сейчас он внезапно возвращается, будто случайно цепляет меня взглядом.
– Эмилия Викторовна, собрание через двадцать минут. Вы же будете присутствовать, я правильно понимаю?
– Да, – отвечаю кивком.
– Прекрасно, – цыкает сквозь зубы.
Качнувшись на каблуках, Антон снова убегает в свой кабинет.
Через двадцать минут этот кабинет перестанет быть его.
С тяжелым сердцем возвращаюсь на рабочее место. Пытаюсь отвлечься, перекладываю бумаги, чтобы скоротать бесконечно тянущееся время.
Зависаю в мыслях, инстинктивно поглаживая свой круглый животик.
Нет никаких ощущений, предчувствия не мучают, хотя мотивы Мурада до сих пор мне не понятны.
Наверное, после того, что узнала о муже, после звонка Марины, я остыла и смотрю на случившееся по-другому…
В кабине заглядывает моя коллега, Наташа. Она суетится и явно нервничает.
– Черт, у меня принтер вышел из строя в самый неподходящий момент! – ругается.
– Воспользуйся моим, – бесцветно бросаю, не поднимая глаз в ее сторону.
Наташа трясет лоток и говорит, что у меня закончилась бумага.
На минуту исчезает из кабинета. Потом дверь звучно хлопает.
– Проходи, Наташ. Чего ты стоишь? – все также безразлично роняю.
Наташа не двигается, замерев в тишине.
– Эмилия, это я.
Низкий, глубокий и сексуально-хриплый тембр я узнала бы из тысячи.
Голос бывшего мужа будто клещами выдергивает меня из бездны, заставив сделать жадный глоток воздуха.
Я непроизвольно встаю с места.
И в этот момент мой малыш толкается, словно тоже слышит и чувствует отца…
Я ощутила, как краска сползает с лица, вцепилась в крышку стола дрожащими пальцами.
Я морально готовилась, но проверка встречей с Шагаевым на этот раз болезненно дала по нервам.
Я успеваю рассмотреть Мурада.
Он выглядит уставшим и печальным. Впервые за время нашего знакомства, мой муж выглядит настолько потерянным.
Мое сердце тяжело забилось под ребрами.
Сынок беспокойно толкнулся еще раз, ощущая мое напряжение в утробе.
– Собрание уже началось? – поправив рыжую прядь, думала, что потеряю сознание в первые секунды.
Но стою, чудом держась на ногах.
Встретившись с ним взглядом, приказываю себе не дать волю эмоциям.
Быть сильной…
Но как быть, если душа в клочья рвется.
– К черту собрание, Эми, – хрипло выдает Шагаев. – Мне это все нах не нужно. Я пришел поговорить с тобой. Пришло время объясниться.
Мурад изучает меня, скользит жадным, голодным взглядом по лицу, фигуре.
Он будто меня касается, а я сжимаюсь от того, что мурашки тянутся по рукам и ногам.
– Мы все обсудили, – рвется обида наружу. – То, что твоя любовница мне позвонила и деятельно раскаялась, к сожалению, ничего не меняет.
– Меняет все. Ты беременна, Эми?
Уверенной походкой в несколько резких шагов, он пересек небольшой кабинет и протянул мне руку.
– Эми, ты ждешь ребенка от меня, – без вопроса говорит Шагаев.
От его интонации я едва не оседаю на пол.
– Сын мой. Только мой, – облизываю пересохшие губы.
В горле – песчаная Сахара, в голове – клубится туман.
– Сын, – мягким переливом слово разливается на его губах.
Мурад мечтал о сыне. И вот его мечта сбылась.
Я сама не понимаю, как сильные руки заключили меня в кокон. Муж топил меня в объятиях, будто ничего между нами не произошло.
– Девочка моя, это самый дорогой подарок. Я тебя никуда не отпущу теперь, – с жаром выдыхает, пригвоздив меня к себе, намертво.
Шагаев не дает и слова произнести. Запускает пальцы в рыжий водопад, дразня мои волосы. Все тело отзывается ему. Бесповоротно, моментально.
Три месяца без любимого, как ядовитая змея, мучили мою душу и тело.
Я всматриваюсь в его глаза: расплавленное серебро плещется во взгляде Шагаева. С такой любовью муж смотрит на меня, что все внутри сводит от немой боли.
– Не надо, – сиплю, пытаясь выбраться из омута рук.
Не помогает.
– Ничего не было, Эми. Я не заставил Марину признаться, она сказала правду.
Мурад снежным комом вываливает на меня правду.
Марина и ее мерзкая подруга Маргарита, которых я впервые увидела в фитнес клубе, с самого начала воспользовались ситуацией. Шагаева оболгали.
Сложно поверить. Даже дышать чертовски сложно…
– Девочка моя, Эми… Я не могу без тебя! Я лучше сдохну, чем разведусь. Измены не было. Марина спала с моим отцом, он даже ребенка ее признал.
Шоком пробрало от кончиков пальцев до корней волос. Я будто заживо в ад попала.
– Это правда? – наивно и так горько произношу, глядя ему в глаза.
– Я не спал с ней. У меня не встал даже. Я только тебя хочу, Эми. Ты рыжая колдунья взяла меня в плен. Когда я увидел тебя, то пропал навсегда, – подняв широкую бровь, признается Шагаев.
Краснею от его звериного взгляда.
Нахлынувший адреналин и жар его рук делают со мной невероятное.
– Мурад… Я не знаю. Между нами все сложно, – с рваным вдохом, упираюсь в каменную грудь мужа.
– Нет. Ты моя. Думаешь, твой гребаный юрист смог меня убедить, что ты жаждешь развод? Почему тогда не развелась?
Кусаю губы, когда Шагаев с трудом отрывает от меня взгляд.
Тело выгибается дугой ему навстречу. Мурад словно меня на прочность проверяет, не стесняясь ни моих коллег, ни пресловутого Зотова.
– Поверь, я тебя не обманывал, – твердит.
Остается еще один нюанс.
Ника рассказала мне о том, что Руслан Довлатов и мой муж Мурад весело отрывались, после того, как он позвонил мне с телефона сестры.
Честно говоря, лучше бы я не знала…
Мне это мешает и, как заноза, не дает покоя.
Все-таки, мы до сих пор женаты. Думаю, что штамп в паспорте не панацея от загулов, но все же… Я ведь себе не позволяла с кем-то кокетничать или флиртовать.
– Что? Малыш, скажи, что мешает? – в глазах Шагаева застывает непонимание, а я не могу проронить и фразу. Горло судорога сковала.