Двойняшки для бывшего

Глава 38

Вера

Я пребываю в страшном сне. В жутком кошмаре здесь и сейчас.

Наши дочки слышали слова, которые Марат сказал в сердцах, сжимая мои руки в порыве ревности.

Эмоции все испортили!

Первая мысль: что сейчас в головах у моих дочерей? Вторая, еще более ужасная: я для них теперь просто обманщица. Мать, которая лишила их отца.

По факту так оно и есть, с одной оговоркой… Я хотела родить и вырастить девочек, а не очнуться однажды в черной машине отца Марата, под дулом пистолета или…

Сердце превращается в ледышку, стоит посмотреть на минуту в огромные синие глаза Ариши и Маруси.

– Ты, что, наш родной папа? – серьезно говорит Маруся, глядя на нас.

Я перестаю дышать. Колючий, острый вопрос становится между мной и дочерями.

Девочки хмурятся, смотрят на нас совсем по-взрослому серьезно.

– Мама, это правда? – тут же подхватывает слова сестру Ариша, которая даже чуть больше в ступоре зависла.

– Правда, – выдавливаю с тяжелым вздохом.

– Почему вы нам сразу не сказали?

Еще один колючий до боли вопрос.

Я заставляю себя собраться для ответа. Мне невыносимо тяжело дается признание. Из-за страха и давящего чувства вины, что не сказала Шагаеву о девочках, разлучив их с отцом на много лет…

– Помните, я говорила вам, что папа работает далеко? Сейчас он смог вернуться, и вы его сами встретили. Мы хотели вам сразу рассказать, но не знали, как вы отреагируете.

Говорю, стараясь не всхлипывать и сдерживаю душащие слезы.

Нельзя объяснить малышкам все сразу, за пять минут. Но и второго шанса не будет.

Они или примут отца или…

Я делаю паузу, а вместо меня в две пары сощуренных синих глазок смотрит Марат.

Еще минуту они пребывают в растерянности, а Шагаев опускается перед ними на колено, равняясь с девочками.

Нужно подобрать слова и это адски сложно. Взрослые ошибки так трудно объяснить простым языком нашим деткам!

Не просто объяснить, что мама врала об уехавшем далеко-далеко отце, а еще ответить почему мама и папа так громко ссорятся, едва стоило нам переехать в новый дом.

– Ариша, Маруся, я ваш папа, – говорит Шагаев, делая паузу. – Я много работал, не знал, что вы у меня есть. Мама не говорила о вас. Мы расстались. Вера, думала, что у меня другая семья, дети…

– У тебя есть дети?! – в два голоса говорят маленькие ревнивицы.

– Нет, только вы. И мне никого больше не надо, – произносит Марат.

– Точно? – тут же реагирует Маруся.

– Точно, – с мягкой улыбкой отвечает Шагаев.

Его голос заметно дрожит, потеряв привычные строгие ноты из-за переживаний. Мои глаза наполняют слезы от волнительного, душераздирающего момента.

Я не вижу лицо Марата, но готова поклясться, что он суровый и властный мужчина плачет, как и я, сейчас.

– Я не знал, что вы есть у меня. Нас с мамой очень сильно поссорили плохие люди. Наговорили много неправды друг о друге, и мы им поверили. Это… взрослые дела, девочки. Но я рад, я безумно счастлив, что вы мои дочки и нашлись наконец-то!

Семь лет я хотела, мечтала, чтобы он знал об их существовании. После его слов у меня словно камень с души падает. Сердце грохочет, а вены стягивает спазмами.

Одновременно с болью приходит облегчение.

Он сказал так, как я бы не смогла объяснить, пожалуй.

Нас развели, разлучили подлые, жадные люди. Его меркантильный отец и мой бывший муж Тимофей, который продал наше видео Эмину.

Этого хватило. О том, что Марат из ревности уступил отцу и заключил фиктивный брак, промолчим.

Я знаю, как мои крохи хотели, чтобы у них был отец. Арина и Маруся постоянно мучили меня расспросами о папе. Где он? Чем занимается? Почему не живет с нами?

Я врала, сочиняя на ходу, как отец двойняшек очень занят, как он много работает и старается для них. И однажды папа вернется. Моим словам суждено было сбыться, когда уже потеряла надежду.

Марат протягивает к ним руки, я вижу его макушку сверху.

Две одинаковые малышки смотрят на него строго, как самый строгий полицейский сканируют реакцию отца.

– Ты любишь маму? – спрашивают Марата.

– Да, – выдыхает Шагаев, и у меня буквально ноги подкашиваются.

Пусть даже он врет, но сердце больно цепляет каждая буква, которую говорит он обо мне.

– Почему вы ругались, если ты любишь маму? – спрашивает досужая Ариша, не решаясь подойти к отцу.

– Я приревновал ее к Сереже. Вы же сказали, что он ее жених? – улыбается Марат.

– Нет, теперь ты будешь маминым женихом, папочка! – хитро улыбается Маруся.

– Папочка… – повторяет протяжно и так мило Ариша.

Марат легко касается лица и еще шире раскрывает объятия. Малышки влетают в них, обнимают Шагаева с теплотой. А я с такой щемящей душу тоской смотрю на них. Хочу обнять его вместе с дочками, прижаться к любимому.

Марат целует девочек, обнимает их, а они ответно гладят широкую спину своими маленькими ручками.

– Ты никогда нас не бросишь? – спрашивает Ариша, сложив руки на груди.

– Никогда. Мы с вашей мамой все решили. Сначала живем здесь, а потом переезжаем ко мне домой, – говорит Марат, улыбаясь.

– А когда у вас будет свадьба? А у вас еще будут дети? – тут же тараторят двойняшки.

Вот такой реакции я не ожидала.

Каждый вопрос остается без ответа.

Свадьба… Еще дети… Боже мой, да нам с их отцом вместе хотя бы ужиться! Характер у Шагаева не сахарный. Я знала это, но влюбилась в него раз и, похоже, навсегда.

– Девочки, давайте мы поговорим о свадьбах и детях после, – неловко прерываю их.

– Мамочка, так все будет? – заглядывает в глаза Ариша.

– Не знаю, потом поговорим. Сейчас нам всем нужно успокоиться, – смахивая слезы, улыбаюсь моим проказницам.

Марат подхватывает двух наших куколок на руки, разворачивается ко мне.

– Вера, прости меня, – говорит на выдохе.

Он смотрит так, что тысячи искр мгновенно загораются в груди, там где уже давно была пустота и тяжелый, давящий вакуум одиночества.

Марат не забыл, и я не забыла.

– Если ты любишь маму, то почему ты ее не обнимаешь? – задорно смеется крошка Маруся.

– Я обниму ее вечером, – говорит Марат, знакомым темным взглядом прожигая меня.

Кажется, я читаю его мысли. Но даже после признания, не хочу думать соврал он или сказал правду, что любит.