Двойняшки для бывшего

Глава 30

Марат

Стоит услышать о каком-то Сергее, и сразу рука в кулак сжимается.

Нет. Никого рядом с моей семьей не будет.

Я собственник от макушки до нервных окончаний. И их я не отдам.

И девочек. И Веру.

– Хотим сказку! Хотим, чтобы дядя Марат почитал нам сказку! – требуют девочки, заглядывая мне в глаза.

– Я почитаю, если мама разрешит, – мягко говорю, все еще глядя на Веру вопросительно.

Какого хрена она и сейчас ограждает меня от них?!

Пусть я не идеальный, сложный, вспыльчивый, но я ее любил!

А она лишила меня настоящего счастья, забрала право увидеть первый шаг моих дочек, услышать первое слово и видеть, как выпал первый молочный зубик…

Сука, сантименты – категорически не мое, но больно давит под ребрами от того, что шесть лет я просто потерял, прожил в неведении!

Дурацкий ком в горле мешает говорить. Я жажду вытащить из нее правду.

Понять, почему она со мной так жестока? И чем я не подошел на роль отца двойняшек?!

Девочки будто стараются нас объединить. Берут за руки, тянут к другу, сталкивая меня с Верой близко. От ее запаха в голове все застилает пеленой дурмана.

Мы могли бы быть вместе. Девочки, я и она. Снова, как на заезженной пластинке, образ большого дома, наполненного детским смехом, теплом и любовью.

– Идем, почитаем Арише и Марусе сказку, – говорю Вере и, против ее воли, цепляю нежную ладонь.

Искры между нами не скрыть, хоть сто лет пройдет.

Хочу ее, но сдерживаюсь.

Невольно смотрю на Веру, пока она читает детям сказку. И стараюсь подавить дурацкое влечение. Отношения “просто” у нас не складываются, как назло.

Рассматриваю ее точеную фигуру, ноги бесконечно длинные, высокую грудь в мягкой, домашней кофте. И давлюсь эмоциями.

Ее светлые волосы вырвались из тугого пучка и теперь волнами лежат на плечах.

Красавица, манкая, настоящая. И все еще моя потому, что я так решил. И так будет.

Вера хорошая мать.

Во всяком случае, такой я ее еще никогда не видел. С искренней любовью и наслаждением она читает сказку девочкам, возится с ними., почти с ложечки кормит моих принцесс.

Девочек она вырастила замечательных, шустрых, живых и влюбляющих в себя с первой минуты.

А я… Ничтожество. Пропавший папаша, застрявший в бесцветной жизни на долгие шесть лет.

Но я не виноват, точнее, виноват от части.

Перевожу взгляд на стены комнатки детей.

Простой интерьер, тусклые обои и большое количество игрушек моих принцесс.

Старый раздолбанный планшет валяется на низком столике. Понимаю, что не в деньгах счастье, но у моих детей больше не будет повода ругаться из-за того, что у “мамы не хватает на вещи для двоих”.

Веру не виню.

В этом она вся. Героиня, сильная и слабая одновременно. Наивная, нежная, хрупкая, но никогда не показывающая, что ей тяжело.

Скольжу блуждающим взглядом по простой мебели, старенькому ковру, на котором сижу, и улавливаю Верин недовольный взгляд.

Почему она тянула это все сама?

Почему не сказала мне про детей и не попросила ни разу денег?

Не шантажировала, как делают другие, левые девушки, стоит им засунуть член между ног.

Для себя такие ситуации я пресекал на корню, но случаи подобные знаю.

Другой дашь волю, как сразу начинается: “Я беременна! Плати алименты! Это твой наследник!”

А здесь все иначе! Что не укладывается в моей голове!

До одури, до боли в висках не понимаю ее!

Все делать самой, стараться для детей шесть лет, терпеть, работать, и мне ни слова не сказать!

От этого в голове рождается сомнение.

А по своей ли воле Вера меня бросила?

Вера встает с постели Ариши, прикрывает мягким одеялом сначала одну принцессу, а потом и вторую. Мои куклы лежат около нее в своих кроватках, с двух сторон окружая мать.

– Спасибо, что посидел с двойняшками. Тебе пора домой, – тихо выдает Вера, когда равняется со мной.

Встаю, нет, вскакиваю, словно ушатом ледяной воды окатили!

– Нет! Я сказал, что не уйду, – моментально цепенею от злости.

Опять меня гонит! За что, твою мать?!

Выходим из детской, и шагу не даю ей ступить. Тут же хватаю за талию, разворачиваю к себе и вдавливаю лопатками в стену.

Вера вздрагивает, распахивает глаза и смотрит на меня испуганно.

– Хватит меня гнать от себя и от детей! Ты моя женщина, мать моих дочек! Если у тебя есть другой мужик, можешь ему сразу сказать, чтобы шел на хер! – рычу, упираясь в ее губы.

– Хватит, Шагаев! Это не игрушки, а дети! Не нужны нам твои подарки, деньги себе оставь! Я растила их сама и выращу дальше! Я вижу, как ты с презрением смотришь на нашу простую квартиру! Это не люкс, а я не шлюха, которую ты снял и можешь трахнуть и бросить!

Губы ее передергивает дрожью, а я вместо злости просто обалдеваю!

Откуда столько ненависти ко мне?

Что, вообще, с ней произошло после нашей ночи?

– Я трахал тебя с большой любовью и удовольствием! С первой минуты хотел тебя, как только в кабинет ко мне зашла! Эти подарки – не откуп, я хочу, чтобы дети имели все, что захотят! И завтра привезут еще, а ты все примешь и перестанешь строить из себя главную героиню мыльной оперы, которая, черт возьми, "все сама"!

Жестко осаживаю Веру. Не могу контролировать себя, от глубокой боли и обиды сдавливаю ее талию в руках.

Вера дрожит под моим натиском, но на своем стоит!

Двумя ладонями накрываю стену около ее лица, впечатываю свои губы в ее приоткрытый рот и кайфую. Слаще поцелуя я не пробовал за все время.

Только поцелуй, а ее ощутил всю, до упора, надетую на мою плоть. В штанах все сводит от боли, я ждал ее, столько лет хотел.

Вкус ее губ разбавляют горькие слезы моей Веры.

– Сделаешь тест на отцовство? А вдруг я нагуляла детей? – шепчет.

– И не подумаю! Они мои, опускаться до тестов не стану! Готовься к свадьбе, завтра кольцо купим и распишемся с тобой. И будем жить, как нормальная семья! – ставлю ее перед фактом.

Будет так, как я сказал! Но червоточина в груди так и ноет!

– Почему ты так холодна со мной? Что я тебе сделал?! – шепчу в ее губы, спрашиваю ее с напором. – Я вернулся за тобой, денег твоей матери дал! Хотел тебя забрать, просил их рассказать, где вы живете. Отбить тебя хотел, даже не смотря на видео с Тимофеем! Но мне сообщили, что ты замужем, черт! Беременная от мужа!

– Марат, я не хочу начинать все снова! Ты не знаешь всех причин. Снова уедешь, наш бросишь… А мои дети… Я без них не смогу!

Трясется, содрогаясь, со всхлипами.