Двойняшки для бывшего

Глава 27

Вера

Марат уходит, а я все еще ощущаю запах его парфюма в кабинете, терпкий мускус уносит далеко, в то короткое счастье. Сердце пропускает удар, предательски ноет, не желая расставаться с Шагаевым.

А под его пальцами кожа моментально загорелась, будто почувствовала то, что было между нами.

Внутренне приказала себе собраться и отпустить. Я мать его детей, но не жена. И не любовница. И не может повториться то, что было почти семь лет назад.

Обида разбирает на части.

У Марата были женщины, разные. Наверняка, их было много за эти годы. А я застыла в ожидании и страхе, что кто-то ударит еще больнее.

После измены Тимофея, я думала, что нашла лекарство в нем. Но Шагаев невольно сделал еще хуже.

Я никого к себе не подпускала с тех пор.

Растила детей, занималась карьерой и даже не думала, что этот порочный ураган накроет меня снова. Только Сергею смогла довериться, и то, все сошло между нами на нет.

Захотела ли я поцелуя?

Да, и еще раз да. Не могу врать сама себе. Я хотела. Только мы остались наедине, и он сомкнул руки на моих плечах, подпустил в омут синих глаз. Там я увидела прошлое, нашу безумную, головокружительную страсть.

Смогла бы остановиться, если бы он проник в мои губы и стал ласкать?

Нет.

Поэтому, наша близость с Маратом для меня теперь под запретом.

Не хочу ему давать надежду и не хочу снова раскаиваться, что обожглась.

– Мамочка! А откуда ты знаешь Марата? – чуть сузив красивые глазки, спрашивает Маруся.

– Он, что, твой жених? – вскидывает брови Ариша и задорно смеется.

– Так, а вы почему сбежали из садика? – вставляю руки в бока и строго смотрю на них.

– Мама! Мы уже говорили! Прости нас! Новая воспитательница злая и строгая! Мы не хотим ходить в новый садик!

Говорят наперебой, что Татьяна поругала их, напугала тем, что оставит без прогулки, а я не понимаю, чем мои девочки вызвали такую волну негатива у воспитателя.

Я не знаю всех подробностей, но то, что девочки сбежали, добавляет мне хлопот.

– Что же с вами делать завтра? Без садика мы никак не справимся! А на няню у мамы пока нет денег, – спрашиваю и отвечаю сама себе, присаживаясь около них.

Смотрю в бездонные, синие глаза девочек. Знал бы папочка, как живут в съемной квартире его дочки, наверное, убил бы меня за такие страдания и лишения для наследниц империи Шагаевых.

Но…

– Оставь нас на работе, – хмурит брови Маруся.

– Только к бабушке не отвози, мамочка, – добавляет, как обычно сестра.

– Не отвезу. Бабушка нам не будет рада. Тем более, Макс уже сто процентов рассказал ей, что случилось в ресторане… Эх, девочки, пойдемте обедать.

Усаживаю детей на летней террасе и краем глаза смотрю на потертую, старую скатерть на столике.

Шагаев прав. Версаль доживает последние дни и решит все приезд нашего хозяина. Зная, как обстоят дела с посетителями и долгами, думаю, что ресторан он с большей вероятностью захочет закрыть…

Пока мы сидим с девочками на террасе в ожидании, пока повар выполнит заказ, появляются первые, редкие посетители.

– Мама, а Марат сегодня приедет? – спрашивает Арина, болтая ногами на стуле, как на лавочке.

– Нет, не знаю, – выдавливаю и вижу, как по лестнице поднимается очередной гость.

– Ты не хочешь о нем говорить? – спрашивает дочка.

И сердце снова скачет под ребрами. Как объяснить им? Как скрыть от Шагаева, что боюсь встречи с ним больше всего на свете?

– Ты его любишь? – еще сильнее меня пугая, говорит Маруся.

Понимаю, что череда предположений и догадок должна быть срочно остановлена!

– Девочки, я когда-то работала у Марата Эминовича. А потом он уехал, а я вернулась сюда, в Успенск. Поэтому я его знаю, – отвечаю им, чтобы вопросов больше не возникло.

– Он спрашивал про нашего папу, – произносит Маруся, добивая меня.

Черт…

Шагаев просто нутром ощущает, что мои девочки – его родные дочки. Боже, только бы он просто забыл о нас, нашел очередную дочку богатого папаши и заключил выгодный брак. А про нас забыл! И я про него забыла…

К середине дня посетителей в ресторане стало заметно больше.

Девочки сидят в моем кабинете, чтобы не мешаться под ногами. Рисуют, разложив цветные карандаши на столике, а я уже успела поругаться и все высказать их воспитательнице.

– Надо же! Она еще и меня обвинила в том, что я таких несносных девчонок привела в элитный детский сад! – жалуюсь нашей хостес, которая тоже одинокая мамочка.

– Вера, “Березка” – это просто клоака, прости за сравнение! Мой племянник ходил в этот садик. Тихий ужас! А поборы такие… Я просто молчу!

За спиной Тани показывается знакомая фигура, мужской силуэт в белом поло так резонирует в памяти с белым халатом.

Я невольно замираю, настолько неожиданно его появление здесь.

Мы не виделись с Сергеем уже давно.

Я знала, что он приедет, но как-то не ожидала его увидеть в Версале.

Обычно Сережа приезжал ко мне домой, просто сидел, разговаривал, играл с девочками. Но только дело доходило до момента, когда Ариша и Маруся отправлялись спать и мы должны были остаться наедине, я придумывала тысячу причин, чтобы отказать Сереже в поцелуях и ласках.

Он злился, уходил, не понимая, почему я не хочу быть с ним.

Правда, один раз мы не удержались. Одну ночь мы провели вместе. Было это когда малышкам было года два. Тогда Сережа приехал из штатов в отпуск. Он пришел ко мне, звал с собой, но я не согласилась. Между нами возникло притяжение как-то само по себе. Я сдалась.

Но мы так с ним и не перешли эту грань.

Мы – просто друзья, но Сергей до сих пор хочет большего, все время напоминая, что я была с ним. Что он любит меня, но любит ли моих детей и готов ли стать отцом для двойняшек?

Его появление отвлекает от Тани. Я немного смущаюсь, краснею машинально, когда мужчина проходится по мне взглядом.

– Привет, Вера, – говорит и подходит ближе.

– Привет, Сереж. Не думала, что ты уже приехал, – отвечаю ему и поправляю прядь волос, убирая ее от лица нервным, дрожащим жестом.

Таня, как по команде, покидает нас под каким-то рабочим предлогом.

В зале полно гостей, будто специально все собрались именно в этот момент.

– Я приехал вчера, ночью. Не стал тебе звонить и беспокоить. Я хотел провести время с тобой, с девчонками, Вера, – улыбается мягко и берет меня за руку.

Обилие прикосновений мужских рук в один день сносит голову моментально.

Я легко одергиваю ладонь, стараюсь вести себя спокойно.