Страница 42 из 109
Глава 21
Марат
– Марат Эминович, скажите, почему после такого долгого отсутствия вы решили вернуться и возглавить компанию вашего отца? – спрашивает смазливая корреспондент.
Рассматривает меня, как букашку под микроскопом. Взглядом пронизывает, словно сейчас мои мысли прочтет. Подбираю нужные фразы.
Если бы я мог рассказать ей истинные причины, то мыла развелось бы больше, чем в сериале. Я говорю причину официальную.
– Мой отец решил оставить свой бизнес. Я принял управление его компанией. Ранее я уже руководил этой фирмой, но профиль несколько поменялся. Теперь мы занимаемся строительством.
– Правда, что скандальная стройка в городе Успенск вызвала негодование местных жителей, и поэтому вы приостановили ее?
Улыбаюсь, легко тяну уголки губ. Черт, все же вы знаете…
Мой личный приезд в Успенск вызвал удивление у всех, даже у моих заместителей.
Мелкий городок, не мой уровень компетенции. Но не приехать сюда я не мог.
Проблемы на стройке, которую затеял мой отец, реальные. А весь проект элитного жилого комплекса на территории умирающего частного сектора вызвал нешуточный переполох.
– Нет, в данный момент мы только выбрали участок под застройку. Впереди все согласования, документы. Вам это вряд ли будет интересно, – мягко отшиваю девушку.
Та открывает пухлые губки и подносит небольшой, портативный микрофон ближе.
– Скажите, правда ли, что ваша жена отказалась вас поддержать и прилететь сюда?
Еще один вопрос, как удар под дых. Представляю, что корреспондент стоит в боксерских перчатках на ринге и сражает меня наповал вопросами-ударами. Вид в топе и шортах у нее получается эротичный, но ранит больно и в цель.
Что же рассказать тебе про мою жену, девочка?
– С госпожой Юнусовой мы расторгли брак еще в прошлом году. Лейла Имрановна больше мне не жена. Подробности ее жизни вам следует расспросить у нее лично. Простите, мне пора. Партнеры ждут.
Поправляю пиджак, пока съемочная группа жесткой девицы и другие газетчики раскланиваются. Гладкие пуговицы расстегиваю, кладу руку в карман в поисках телефона.
Про деревенскую стройку века они пронюхали, а про эпичный финал моего многолетнего фиктивного брака с Лейлой – ничего.
Очень странно.
С учетом того, что пикантные фото с канадским лыжником, олимпийским чемпионом и главным плейбоем альпийских склонов и моей голой женушкой, еще долго пестрили в сети…
Шлюха. Что она, что ее сестра Карина.
«Перешитая» девственница долго горевала, когда предпочитал ей «съемных» девушек на одну ночь. Впрочем, с ней у меня тоже было. Но чисто технически первым явно был не я.
Лейла призналась во всем сама. Договорной брак сильно давил на нас обоих.
Когда ее отец ударился в политику и стал сам не свой от собственного величия, его дочь тоже понесло.
Наблюдать, как жена морально разлагается, я не стал. Ушел в работу с головой.
А после позорных, компрометирующих фото с горячим лыжником, Лейлу я без раздумий выгнал. Выкинул из дома, она даже рада была, как мне кажется.
Детей у нас не было, развели нас очень быстро. Отец не возражал.
К тому моменту, с Имраном они уже горшки побили, и бизнес общий закрыли, так что мой развод пришелся как раз кстати.
Финал истории длиной в шесть лет меня не огорчил. За это я получил свои дивиденды, место в фирме и приличный банковский счет. Теперь я чист и свободен, могу строить свою жизнь, как хочу, невзирая на отца!
– Если мы и жили с ней, то всего лишь полгода в одном доме, в общей сложности. А в постели были и того меньше, по пальцам можно сосчитать! – думаю после неприятных вопросов.
И как так у журналистов получается в самое ядро души залезть? Обучают их этому что ли?
– Марат Эминович, мы готовы. В мэрии тоже нас ждут, – раздается в трубке голос моего помощника Карима.
– Пусть ждут. Мне нужно взять кого-то из местных депутатов и поговорить с аборигенами. Про то, что стройка задевает их интересы, уже знают, похоже, все! – недовольно цежу в ответ помощнику.
– Да, мы уже все подготовили, – кратко чеканит.
Отключаюсь, киваю своему водителю, и тот подъезжает к выходу из блестящего банкет-холла гостиницы Интурист.
– Скажи мне, Миша, долго ли ехать до этой деревни? – спрашиваю его, устраиваясь на заднем сиденье.
– Дык, дороги тут так себе. Сейчас если в пробку на переезде не встрянем, то доберемся быстро. А если с пробкой, то около часа трястись.
Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.
Перелет дался мне тяжело. Отец приехал в Мюнхен и долго, тщательно инструктировал меня. Будто я идиот, и не справлюсь с управлением его компанией!
Мы едва не поругались с ним в пух и прах, но выдержки хватило.
– Что за город Успенск? Я здесь бывал когда-то проездом… – бормочу себе под нос, улетая в прошлое прямым рейсом.
– Город маленький, Марат Эминович. Из достопримечательностей – только бывшая спортшкола с сильными тренерами, да и те все в столицу перебрались. Бывшая городская, футбольная команда была хорошей, даже во второй дивизион прорывалась. Больше рассказать нечего. Хотя здесь жить можно. Посмотрите – это центр. Красивый, однако. И до столицы рукой подать.
Все с приставкой «бывшая» режет слух.
А Миша ткнул пальцем в лобовое, и на горизонте застыл пятнами район высоток-многоэтажек.
– Да тут небоскребы, Миш, – улыбаюсь ему.
– И не говорите! Моя бывшая жена отсюда родом, поэтому я немного знаком с местностью. Стерва редкая. Детей видеть не разрешает, только бабки сосет, как пылесос! А я за малыми очень скучаю, – говорит запросто Миша.
И снова «бывшая».
Тут меня серьезно пробивает триггерными атаками. Из всех многочисленных бывших помню только ее.
Я приподнимаюсь, смотрю на голубой горизонт, расплывшийся в дымке. Дома кляксами на фоне палящего солнца.
В Успенске жили Верины родители. Наверное, до сих пор живут. И я когда-то обивал порог у их старенького домика с зеленым, страшным забором. Приезжал… Сколько же раз я у них был? Три раза точно.
Стараюсь не думать об этом.
Родители Веры мне четко дали понять, что она счастлива с мужем Тимофеем, у них будет ребенок.
А я – приятное, короткое увлечение, которое она пожелала скорее забыть.
– Марат Эминович, дальше будет переезд и пробка, навигатор показывает бордовый отрезок.