Страница 17 из 109
Искристые пузырьки ударили в нос. Я смотрю на Марата, а он наклоняет голову в бок и тянет уголок рта в улыбке.
– Я не знаю, как тебя благодарить, Марат, – шепчу ему.
– Вера, я хочу тебя поцеловать. Со вчерашней ночи не могу отделаться от вкуса твоих губ.
Я моментально розовею, а он ставит бокал на барную стойку.
Сегодня все преграды между нами пали и ничего не мешает.
От волнения перехватывает дыхание. Марат подается ко мне и вставляет руку между рукой и талией. Резко к себе, не давая опомниться. Притягивает магнитом и смотрит на мои губы. Целует в скулу, трется подбородком и приятно колет щетиной нежную кожу.
– Я хочу, чтобы ты развелась и стала моей, Вера, – говорит он, серьезно глядя в мои глаза.
Бокал в руках дрожит, Марат перехватывает его и с шумом ставит на стойку. Градусы путают мысли в голове, а тело предательски плавится в сильных руках.
Все смешалось внутри: мой восторг, чувство благодарности и желание быть с этим мужчиной, поддаться его ласкам.
Мои эмоции он считывает.
– Ты так дрожишь от моих прикосновений, Вера, – говорит, с довольной ухмылкой раздевая взглядом. – Пойдем, я покажу тебе остальные комнаты.
Зовет меня, утягивая за собой из столовой. Иду, поправляя на ходу растрепавшиеся волосы. Ноги сами движутся по глянцевому полу.
Заглядываю в гостиную быстро, не перестаю восхищаться тому, как красиво и не вычурно оформлен интерьер.
Марат ведет меня дальше, и мы оказываемся в спальне. Огромные окна, от пола до потолка, панорамой показывают весь город, как на ладони. Босс подводит меня к прозрачной преграде, и я невольно хватаю его за руку.
Бегущие авто по проспекту, лайтбоксы и звездное небо над городом. Темно-синее, грозовое, как глаза Марата, когда он злится.
В отражении стекла на фоне ночного города вижу нас.
Шагаев останавливается у меня за спиной, кладет руки на плечи и освобождает меня от офисного пиджака.
Невольно подчиняюсь. Черная ткань опускается на пол и больше не сковывает движений.
Заводит руки вперед и умело щелкает пальцами пуговицы на моей блузке, оголяя грудь. Чувственные губы касаются шеи.
– Все так быстро, – говорю, а в горле предательски сохнет.
– Все так, как и должно быть, – спокойно отвечает Шагаев.
Его губы спускаются ниже ключицы, ползут от плеч к груди. Разворачивает к себе и врывается носом в ложбинку между грудей, вдыхает меня.
Обвисаю на его руках, глаза закрываю и проваливаюсь в томную негу.
Забирается под белье и жадно пробует языком нежные соски.
Откровенно, жарко, остро.
Невыносимое желание раздается по венам. Марат срывает мешающее белье. Мои юбка, чулки и трусики летят вниз, к его ногам.
Понимаю, что он одет, а я абсолютно голая, и закрываю грудь рукой.
– Вера, ты прекрасна, всегда говорил тебе, – шепчет, убирает мою руку настойчиво.
Говорил, только я не слышала. И не верила, что между нами что-то возможно. А теперь он напротив. Мой босс полуголый, стоит рядом со мной. Рельефные предплечья Марата, его прорисованный пресс.
Хочу касаться его тела, и чем больше смотрю, тем ярче фантазии в моей голове.
Шагаев все угадывает. Знает, как надо меня завести до предела.
Разводит ноги коленом, руками чертит круги по пылающим точкам.
Свожу бедра, но он заставляет открыться.
Внизу трепетно, я на грани, хочу скорее получить желанную разрядку…
Он легко толкает меня на огромную кровать, и я проваливаюсь в покрывало, как в облако.
Поцелуи чувственных мужских губ убегают все дальше, скручивая внизу живота все в тугой узел. Шагаев щекочет щетиной кожу моих бедер, а я отвечаю Марату стонами. До судорог сжимаюсь от его горячих поцелуев.
Марат подминает мое безвольное тело под свой стальной корпус, и с силой врывается в лоно. Мы с ним сливаемся воедино. Он ласкает меня, шепчет мне в губы, что не отпустит больше никогда.
Изогнувшись, открываюсь навстречу его резким, глубоким толчкам. До сладкой боли, до хриплых стонов наслаждения, босс вжимает в постель.
Ощущение острого тепла, заполненности и близости прерывает яркая вспышка экстаза.
Я вскрикиваю в объятиях и проваливаюсь в черноту его глаз. Слышу только голос Марата:
– Вера, ты моя…
Лежу без дыхания, слезы счастья скатываются по щекам.
Сцеловывает слезинку и дышит в мой висок. Откидывается на спину, с тяжелым вздохом. Прижимает меня к себе. Он максимально расслабленный и уязвимый сейчас.
Шагаев дышит часто, мощная грудная клетка вздымается. Глаза его пустые, а губы приоткрыты в полуулыбке.
Ложусь на живот, а он накрывает мои ягодицы широкой ладонью, игриво смотрит на меня.
Растираю его плечи пальчиками, трогаю упрямые завитки волос на груди.
– Ты останешься? – спрашиваю Марата.
– Даже не надейся, что я оставлю тебя. Мы еще не закончили, – улыбается он.
Поднимается на локтях и ловит мой взгляд в темноте.
– Вера, я завтра улетаю в Мюнхен, – говорит вдруг.
Отвлекаюсь от него и сажусь на постели. Я не знала о командировке, и мне Марат ничего не говорил до последнего.
Прикладывается палец к губам, едва собираюсь что-то сказать.
– Отец изменил сроки поставки, мне пришлось перенести вылет. Валера уже заказал для меня билет. И я хочу, чтобы ты приехала ко мне, как только вы с этим ублюдком подадите заявление на развод.
– Марат, я не знаю. Рано или поздно это дойдет до твоего отца. Он меня не очень-то жалует. И Карина…
– Вера, она для меня никто, это ясно? Отец тоже примет мой выбор, придется. И твой приезд ко мне не обсуждается.
Голос Шагаева твердый, напористый. Марат собственник, ревнивый и властный мужчина. И когда я ложилась с ним в постель, знала, что обратного пути нет. Но поддалась искушению, поверила, что он станет моим лекарством от предательства бывшего мужа.
– Ты моя. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.
Переворачивает на спину и проводит рукой по плоскому животу до линии промежности. Бедра испачканы, плоть саднит от резких, страстных порывов.
Понимаю, что таблетки я не пью уже больше недели. Мы с Тимом всерьез решили стать родителями и перестали предохраняться. Хотя, ребенок был нужен только мне, а Тимофей свой выбор сделал.
Я забыла обо всем, настолько сильно страсть охватила, когда оказалась в руках босса.
Марат с удовольствием целует мои пересохшие губы, поднимает с постели и несет в ванную.
Из душа я выхожу первой. Завернутая в полотенце оставляю мокрые следы дорожкой за собой.