Страница 13 из 109
Глава 6
Вера
Выбраться из плена Шагаева непросто. Он невероятный, нежный и… Опасный.
После легкого завтрака его словно подменили. Нужно ехать в офис, но Марат не спешит меня отпускать. Подходит ко мне, забирает в крепкие объятия. Испытывает меня на прочность, ласкает до дрожи и притягивает к себе, давая ощутить всю силу растущего возбуждения.
Мне стыдно и томно, одновременно мысли сменяют одна другую.
Я хочу чужого жениха. И ненавижу его будущую жену…
Звонок в дверь останавливает нас.
Я убегаю в спальню, наспех привожу себя в порядок.
Во вчерашней офисной одежде и после побега из дома выгляжу помятой, бледной копией самой себя.
Косметичка в сумке спасает положение, но по сравнению с Маратом кажусь бедной Золушкой.
Он ждет меня у выхода.
Залипаю на его вид. Безупречная, неизменно белая рубашка и строгий графитовый пиджак оттеняют загорелую кожу. Сложен идеально от кончиков пальцев до кончиков темных, почти смоляных волос.
Выхожу из особняка Шагаева. В лучах утреннего солнца он выглядит еще красивее, чем ночью, окутанный дымкой тумана.
Марат подает руку и ведет меня к машине. Стыдливо жмусь у задней двери и ныряю в салон. Водитель Марата невольно бросает на меня оценивающий взгляд.
– В офис поедем, – командует мой босс.
Водитель отвечает кивком. Думаю, женщин из дома Шагаева он никогда не увозил прямиком на работу. А любовниц у Марата достаточно…
– Вера, что у нас сегодня днем по плану? – спрашивает Марат, усаживаясь на пассажирское рядом с водителем.
Изучаю красивую линию темных волос на мощном затылке, очерченном белоснежным воротником рубашки. Марат поворачивается ко мне.
Неловко поправляю выбившуюся из копны волос прядь, достаю ежедневник из сумки.
– К вам приедет Макаров в тринадцать часов, нужно утвердить смету на ремонт офиса в филиале.
– Зайдешь ко мне до Макарова. Ты же помнишь, о чем мы договаривались? Здесь файлы, Вера.
Протягивает мне небольшую серебристую коробочку.
– Хорошо, – киваю ему. – Я все сделаю…
Ласковые сети не отпускают, даже когда мы выходим около здания бизнес-центра.
Мы и раньше ездили с боссом на встречи, возвращались вместе в его авто и вместе обедали. Но я была замужем, всеми мыслями стремилась к Тимофею, любила подлого ублюдка. А Марат просто изучал меня, манил в бездну темно-синих глаз…
Вчера все изменилось. Моя старая жизнь больше не вернется.
Сегодня все не так. Марат идет близко, рядом со мной, словно готов захватить меня в объятия. Как варвар, закинуть на плечо, утащить куда-то далеко, в свой рай.
Я не против, почти сдалась ему вчера, забыв обо всех приличиях и субординации.
С радостью отмечаю, что охранник Александр уже сменился, и к нашему появлению в офисе не осталось свидетелей моего вчерашнего, позднего визита. Сплетен по-прежнему отчаянно не хочу.
Едем в лифте с Шагаевым рядом.
Стою у прозрачной стены, будто на краю пропасти. Впереди спины моих коллег. Стараюсь держать дистанцию с Маратом, но чувствую, как чувственные пальцы легко касаются моего запястья. Затем крепкий рывок и моя ладонь оказывается в его руке.
– Я жду тебя в двенадцать, Вера, – цедит босс, когда быстро вырываю ладошку обратно.
Спешу по коридору к своему кабинету и провожу тыльной стороной ладони по пылающим щекам.
Опенспейс жужжит, похожий на огромный рой пчел, не иначе.
Вдруг меня кто-то резко хватает за локоть. Я неловко разворачиваюсь на высоких шпильках, чуть не падая ниц.
– Вер, я зову, зову, а ты идешь, как зачарованная! Ничего не слышишь! – выдергивает меня из мыслей моя коллега и подруга Нина.
– Прости, не заметила тебя, – улыбаюсь ей.
– Конечно, после такого я бы сама ходила, как в тоннеле! Вот гад, уродец… Козел неверный!
Сразу не понимаю, кого Нина осыпает проклятиями и нецензурными комментариями. Она ведет меня под руку по коридору и тут же сует под нос телефон, открывает соцсети моего Тимофея.
– Я в шоке, Вера! Вы еще не развелись, а он вот это выкладывает! Отец, блин, герой! – фыркает Нина.
Я приближаю экран к себе и смотрю на яркое фото.
«Ты мое счастье! Спасибо за сыночка, родная»
Так подписал мой муж фото, где он целует беременный живот Ларисы.
– Розовые слюни, фу, аж тошно! Как мужика развезло! А вообще он Скотина! – не унимается Нина. – Сегодня вечером нужно напиться, как следует, Вера! Пореветь. Нельзя все держать в себе. И знаешь, ты отомсти ему!
– Я уже наревелась. Мстить я не умею, к сожалению. И с планами на вечер я пока не определилась, – говорю одними губами, все еще в ступоре от увиденного.
Фото несвежее, ему уже несколько дней. Тимофей выложил его в прошлые выходные, а я только увидела.
Все вокруг знали, что у них связь. Друзья, моя свекровь, брат Тимофея… Все, кроме меня.
****
Пока добираемся с Ниной к нашему кабинету, мне успевает прилететь звонок от счастливого отца и моего экс-мужа.
– Где мои вещи? – спрашиваю тут же, не приветствуя изменника.
– Тебя здороваться не учили, Вера? – ухмыляется бывший муж. – Какие тебе вещи? Ты знаешь, что своей вчерашней выходкой попала на сто штук. Здесь ремонт нужно делать!
– У меня нет таких денег. Квартиру ты снимал, сам и плати!
– Нет, Верочка! Договор оформлен на тебя, дорогая! А свои шмотки получишь только когда все оплатишь!
– Хорошо, тогда я новые куплю, – хмыкаю безразлично, не поддаваясь на провокацию.
– Моя мама в суд подаст на тебя, стерва несговорчивая! – нагло выдает мне муж.
Я встаю у своего стола, опираюсь рукой и не понимаю, причем тут его мама?
– Это ее квартира, Вера! Так что ты должна оплатить ремонт, поняла? Соглашайся на ту сумму, которую я предложил. Если я оценю все, как положено, тебе дороже выйдет! Я жду сегодня до вечера, или встретимся в суде.
– Где я возьму деньги, ты в своем уме? Ты подлец! – ругаюсь с ним на эмоциях.
– Да мне пофиг! У матушки возьми, или у шефа аванс выпроси, Вера! Давай, решай! – издевается мой муж.
Я замираю и бесформенным мешком опускаюсь в свое кресло, огорошенная новостью.
Тимофей отключается, а я все еще не верю.
Нина подбегает ко мне, смотрит на мое безжизненное лицо и спрашивает, что случилось.
– Я все это время жила в квартире своей свекрови. И платила деньги за аренду. Боже мой, какая же я дура…
Упираюсь лицом в ладони, не обращая внимания на макияж. Черная тушь тут же смешивается с горькими слезами.