Страница 67 из 149
Глава 37
Глава 37
— Я пойду в проход тот, что левее! — рявкнул Серж, тыча толстым пальцем в ближайший арочный проём. — Оттуда хрупкую деваху вынесли! Значит, там маршрут проще!— Дурак! — огрызнулся Марк, опалив брата зловонным дыханием. — Она там ногу и подвернула! Тропа неудачная! Либо правый вход, либо по центру идти надо! Не уменьшай наши шансы на победу!Серж не нашёлся, что сказать, и налетел толстым лбом на лоб Марка. Братья сцепились, доказывая свою позицию, преградив при этом проход в лабиринт.— Ты мне не указ! — Серж с силой толкнул брата в плечо. Тот лишь покачнулся, но не сдвинулся.— Делаем, как я сказал! Или как всегда будем хвосты нюхать из-за твоей плоскоголовости? — Марк толкнул в ответ.— Ещё чего! — Серж двинул в противовес. — Я устал делать всё по твоей указке! Сам решу, где лучше!Марк взял снежный комок и кинул в лицо брата. Тот увернулся, и комок улетел в рядом стоявшего Бартоломью Муднокера.
Барт даже не обратил внимание на прилетевший удар, так как у него была своя, более важная задача. Он стоял перед отцом, пытаясь заслонить его собой от ледяных стен.— Отец, умоляю, — его голос был настойчив. — Это не просто лабиринт. Там что-то… воздействует на разум. На душу. Ты видел, что стало с девушкой? Ты не молод, а если собьёшься с пути? Упадёшь? Заплутаешь? Тебе нельзя туда.Гораций Муднокер перехватил трясущейся рукой свою резную трость, глубоко вздохнул и посмотрел на сына с бездонной, спокойной печалью.— Барт, сын мой, — произнёс он тихо, но так, что слова прозвучали ясно даже поверх чужой ругани. — Это испытание не для мышц. Не для скорости. Оно — для сердца и ума. Заставляет увидеть истину.— Но я могу пройти за тебя! — вырвалось у Бартоломью, и он сам, казалось, испугался собственной дерзости. — У меня… мне скрывать нечего! Сердце чистое! Пусть эти зеркала смотрят! Я дойду, и наш дом получит шанс!Загоревшись своей идеей и не дожидаясь ответа отца, он резко развернулся и шагнул в ближайший проход — тот самый, куда намеревался Серж.— Бартоломью! — с хрипотцой позвал отец, но было поздно: сын уже скрылся в глубине лабиринта. Тогда графу Горацию не осталось ничего более, чем просто поддержать его шёпотом: — Удачи…Старик повернулся и молча, с достоинством, направился в сторону зоны для ожидания.
Краем глаза братья Бульдожьи заметили, что причина их жарких споров иссякла и им следовало бы уже начать своё испытание, а то они, не приведи Первозвери, придут ещё и последними. Молча отошли друг от друга, одёрнули синхронно одежды и шагнули в лабиринт.
В пункте наблюдения Анна прикусила губу, наблюдая за тремя фигурами, которые метались по экрану.— Идиоты, — сквозь зубы выдохнул Леонид, следя за братьями. — Бегут, как слепые поросята. Даже не пытаются думать.
Бартоломью двигался осторожно и быстро. Он периодически жмурился, чтобы лишний раз не смотреть в зеркала. Однако лабиринт играл с ним. Отражения искажались: в одном он видел себя старым и немощным, в другом — насмешливым и надменным, в третьем — трусливым. Он вздрагивал, отворачивался, сбивался с пути.Братья же ломились напролом. Их отражения были карикатурными и злыми. Серж видел себя крошечным и тщедушным, Марк — жирным увальнем. Они рычали на свои копии, грозили кулаками.
— Смотри! — Анна указала на зону, где сошлись все три претендента. Её палец дрогнул. — Они рядом! В соседних коридорах!И тут Серж, окончательно выведенный из себя насмешливым отражением, которое показывало его плачущим, с размаху ударил по ледяной стене тяжёлым кулаком. По той же самой стене, где граф Люциан недавно воплотил своё тёмное заклинание, оставив трещину в самой материи.Удар прокатился с хрустом по снежным зеркалам. В капсуле дрогнули экраны.— Нет! — вскрикнула девушка, вскакивая. Рука Лео инстинктивно обхватила её за запястье, пытаясь удержать, успокоить.
От точки удара поползла паутина трещин. Марк, услышав новый способ прокладывания дороги, решил не отставать и как следует налег на зеркальную преграду. «Её же можно сдвинуть», — промелькнуло у него в голове.— Прекратите! Немедленно! — закричала арбитр, нажимая тревожную кнопку, но не успела.Ледяная плита не выдержала двойного натиска и рухнула на соседнюю, та — на следующую. Затем поползла, заваливаясь друг на друга, вся хрупкая конструкция. Перегородки, секция за секцией, обрушивались, подобно костяшкам домино, поднимая вихрь ослепительных осколков.
— Лабиринт рушится! — Лео рванулся к панели управления, но датчики не реагировали, все экраны разом погасли. — Анна, срочная эвакуация!Она неотрывно смотрела на опустевшие изображения. В ушах зазвенело. Принц что-то кричал Вересу. За окном метались фигурки стражей, но всё это проплывало, как в густом тумане. В голове стучала одна мысль, тяжёлая и невыносимая: «Я допустила это. Прямо под моим наблюдением. Мне следовало предвидеть, надлежало остановить их раньше…» Чувство вины сдавило горло едким комом.
Лео, видя её шок, схватил девушку за плечи и встряхнул. Заглянул в лицо, и, поймав её взгляд, приказал:
— Анна! Сейчас! На улицу! Бегом!
Для неё это прозвучало как спасательный круг.Она, сквозь пелену в сознании, судорожно кивнула и, следуя за Лео, выбежала на ледяное озеро. Морозный воздух обжёг лёгкие.
Посреди эпицентра стояли Серж и Марк, бухтя о нарушении их безопасности, откидывая обломки льда и отряхиваясь от снега. — Отлегло, балбесы целы, — пробормотал Леонид с горьким облегчением.— Где Бартоломью? — забеспокоилась Анна, оглядываясь. Её взгляд метнулся к груде обломков, и сердце упало. Её рука сама потянулась и сжала край камзола Лео, ища хоть какой-то опоры.— Капитан Борен! — крикнула она, хрипло от сдавленных эмоций. — Все силы на расчистку завала! Пропал Бартоломью Муднокер! Осторожно, чтобы не вызвать дальнейших разрушений! Лекарей к месту! Немедленно!
Она обернулась к Лео. На её лице читалась смесь ужаса, вины и немой мольбы. Он стоял рядом и молчал.— Мы же его найдем? — прошептала она, в отчаянии ища в его глазах подтверждения.Его рука на мгновение легла на её холодную. — Мы будем искать, — сказал он твёрдо. — До последнего осколка.Она кивнула, с трудом оторвав взгляд от его лица, и уставилась на спасателей, копающихся в груде обломков. Каждая секунда тишины оттуда, каждый неудачный возглас отзывались в ней острой болью. Она была арбитром. Она отвечала за жизни, за порядок, за безопасность. И не справилась. Допустила. Хоть бы найти. Живым.