Страница 146 из 149
И действительно у самой стены, стояла Эмили Добронравова — в простом сером платье, без украшений, с коротко остриженными волосами. За полгода она изменилась до неузнаваемости. Исчезла та наигранная кротость, что когда-то обманывала всех. Осталась только тихая, почти монашеская отрешённость.
— Ты уверена, что хочешь остаться? — спросила её женщина рядом — настоятельница монастыря, которая сопровождала Эмили.
— Я должна увидеть, — тихо ответила Эмили. — Как они счастливы.И тут к ним подошла старая служанка. Марта отбросила все церемонии и просто обняла. Радушно, по-родному. Сжала в своих искренних объятиях эту хрупкую девчушку, от чего у той потекли слёзы.
В противоположном конце зала, у колонны, стояли двое. Джульетта Железная Десница и её муж Бенедикт.
— Пупусик, ну почему мы не можем сесть в первый ряд? — капризно тянула Джульетта, складывая руки на груди.
— Потому что мы отказались от наследства, — терпеливо ответил Бенедикт. — И вообще, нам повезло, что нас не арестовали за компанию с Викторией.
— Но мы же… мы же…
— Тц-с. — Он вздохнул. — Слушай, Джульетта, мы обсуждали это. Мы уезжаем. На восток. Подальше от столичных интриг. Там, говорят, красиво цветет весной.
— О, Бенедикт! — она захлопала в ладоши. — Это же так романтично! Мы будем жить в деревне, как простые люди!
— Как богатые простые люди, — поправил он. — У нас есть сбережения.
— А Люциан? — вдруг спросила Джульетта, понижая голос. — Он тоже уезжает?
Бенедикт помрачнел.
— Не знаю. И не хочу знать. Этот человек слишком опасен.
— А где Вальтер? — спросил кто-то из гостей.
— Вон он, — ответили ему.
Сэр Вальтер Дикий Клык, свежий и при параде, стоял у дверей в компании... с детьми. Маленький Тимми Обрег что-то увлечённо рассказывал ему, а Вальтер кивал, изображая внимание.
— ...а потом она сказала, что если я не буду слушаться, то превратит меня в лягушку! А ты умеешь превращаться в лягушку?
— Нет, — серьёзно ответил Вальтер. — Но могу научить тебя стрелять из лука.
— Правда? — Тимми восхищённо распахнул глаза.
— Правда. Твой отец разрешил.
Фиона, наблюдавшая за этой сценой, покачала головой.
— Кто бы мог подумать, что Вальтер станет инструктором по стрельбе для детей, — тихо сказала она Роланду.
— Жизнь удивительная штука, — ответил тот. — Герцог Каин предложил ему эту должность. Сказал, что у Вальтера талант к работе с юнцами.
— С беспризорными юнцами, — фыркнула Фиона.
— Главное, что он взялся за ум.
— Посмотрим, — с сомнением протянула она.
Торжественная музыка смолкла.
— Встаньте! — провозгласил церемониймейстер. — Герцог Нории!
Каин Молденвайн вышел из боковой двери. На нём был строгий чёрный камзол с серебряной вышивкой — герб Нории. Его лицо было спокойным, но в зелёных глаза горел тот самый свет, который Анна видела в нем однажды.
Он встал у алтаря, сложив руки за спиной, и ждал.
И ждал недолго.
Музыка заиграла снова — нежную, тягучую мелодию, от которой у многих навернулись слёзы.
И в зал вошла она.
Сабрина-Генриетта Норийская. Рина.
На ней было белое платье с вышивкой в виде драконьей чешуи по подолу. Золотистые локоны были распущены, а на макушке закреплена короткая фата, что скрывала лицо.
Рина шла по проходу медленно, глядя только на Каина.
Герцог Голден стоял в первом ряду. Его лицо было непроницаемым, но Анна заметила, как дрогнули уголки его губ, когда Рина поравнялась с ним и на секунду задержалась. Что-то одними губами спросила. Он не ответил. Только чуть наклонил голову в одобрении.
Рина подошла к алтарю. Каин протянул руку. Она вложила свою ладонь в его.
— Ты красивая, — сказал он.
— Я знаю, спасибо, — ответила она с улыбкой.
Церемония была короткой — по желанию молодых. Никаких пышных речей, никаких долгих молитв. Только клятвы.
— Я — твой свет, ты — моя тень, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Где я заканчиваюсь, начинаешься ты. Ни начала, ни конца. Только мы.
Рина подняла на него глаза. В них больше не было тьмы — только прозрачная, чистая глубина.
— Я — свет, что принимает твою тьму, — ответила она, и голос её не дрогнул. — Я — тьма, что даёт тебе сиять.
Они произнесли вместе, глядя друг на друга:
— Клянёмся быть друг другу равновесием. Навек.
Золотистые искры, тонкие, как волоски, пробежали по их сплетённым пальцам и погасли. Кто-то в зале ахнул. Старый герцог Голден медленно выдохнул. Баланс установлен.
Жрец поднял руки:
— Объявляю вас мужем и женой.
Каин откинул фату, наклонился и поцеловал её нежно, почти благоговейно. А Рина ответила отчаянно, как когда-то под водой, в глубине Источника, где они оба едва не погибли и оба родились заново.
Зал взорвался аплодисментами.
Капитан Кракер, сидевший на плече у Эдди, пронзительно закричал:
— Горько! Карр! Горько! Кр!
Все рассмеялись.
После церемонии был пир. Столы ломились от яств, напитки лились рекой, а гости всё никак не могли угомониться.
Император Кассиан Грифонхарт сидел рядом с герцогом Голденом. Они о чём-то тихо говорили, и Анна, оказавшись рядом, услышала обрывок разговора.
— ...программа поддержки низших родов уже работает в трёх провинциях, — докладывал Голден. — Леонид лично курирует.
— Знаю, — Кассиан усмехнулся. — Он каждое утро начинает с того, что зачитывает мне сводки. Я уже жалею, что разрешил ему эту авантюру.
— Но результаты впечатляют.
— Результаты — да. А вот его напор... — Император покачал головой, но в глазах его светилась гордость. — Что сказать! Одним словом — молодость!
Анна, услышав это, почувствовала, как тепло разливается в груди. Она отошла, чтобы не мешать.
Лео догнал её у окна.
— Ты слышала?
— Слышала, — кивнула она.
— Отец одобряет. — Он говорил тихо, чтобы никто не услышал. — Наши реформы. Мои реформы.
— Твои, — поправила Анна. — Ты их придумал, ты их продвигаешь.
— Без тебя бы не получилось, — Лео взял её за руку. — Ты — моя совесть. Мой якорь… Мой...
— Если ты скажешь «лёд», я уйду, — пригрозила Анна, но улыбалась.
— Моё сердце, — закончил он.
Она посмотрела на него — на этого человека, который когда-то был для неё лишь назойливым шутом, а стал всем.
— Три месяца, — напомнила она.
— Я не забуду. Уже считаю дни! — ответил он. — И ты не забудь.
— Не забуду, — пообещала она.