Страница 92 из 141
— Ириночка! Ну как я туда пойду? — Нонка сделала брови «домиком». — Я же бревно! Не могу двигать ни рукой, ни ногой, ни шеей…
— Я клятвенно обещаю, что из комнаты никуда не выйду, испорчу романтическую атмосферу своим видом и еще советы буду давать: куда, как, сколько и почему. Дуй в горячий душ, потом пара упражнений — и все! Будешь Нонка-Огурец!
— Кстати, дорогая… Что там с месячными? — Мила заинтересованно глянула на инвалида из-под очков.
— Ничего…
— Тогда дуйте вместе со Шлангом в душ, а потом на футбольное поле. Там и попрощаетесь, соединив приятное с полезным, — подмигнула Мила Иринке.
— На футбольное поле я больше никогда не пойду. На него тоже аллергия…
Лана весело брякнула в ответ:
— И на что только у тебя аллергии нет…
— Я знаю! Я! — радостно заорала Милка. — У нее нет аллергии на Али и «Джонни Уолкера»!
Нонка зашипела:
— Ты, Архимед хренов! Можно не орать на весь отель про свою «Эврику», а?!!
Шланг и Псих настойчиво долбились. Милка наконец приоткрыла дверь и просунула свою мордашку в образовавшуюся щель:
— Ш-ш-ш… Чего шумим? Болеют они, болеют…
Шланг вытащил из-за спины букетик цветочков с клумбы перед рестораном и жалостливо, чуть не плача, прошептал:
— Это все из-за меня? Ирина что-то про смерть говорила… Все так серьезно?
— Не бойся. Жить будет!
— Я завтра уезжаю… Можно я на минутку? Только цветы отдам и попрощаюсь?
Милка прикрыла дверь:
— Нонк! Сделай страдальческий вид. Шланг к тебе на минуту с цветами.
— Я же просила не пускать!!! — зашипела она, резко подскочив на кровати, как будто заново родилась и ломоты в суставах не имела.
Иринка тоже возмутилась:
— А меня куда девать прикажете? С палитрой на морде лица? Я не намерена сидеть в ванной, пока этот перманентно уезжающий товарищ будет перманентно цветочки дарить!
— Он точно завтра умотает! — выступила Милка в роли Предсказамуса. — Даже и расписать никому не успеет, какое ты у нас произведение малярного искусства.
— Милк, ты чего анекдоты рассказываешь? Он уже месяц копытом бьет, а вскачь пуститься не может! Не надь его сюда! И второго данайца, дары приносящего, в сад… Я теперь фейсом с его галабеей сливаюсь…
Милка послушно выставила пятачок в коридор:
— Совсем плохи. Обе… — поцокала она языком и с облегчением закрыла дверь.
— Нонк… Ну зачем так? А вдруг он правда завтра уедет?
— Жаль какая… — скривилась Нонка, — последний раз перед Рамаданом с бабой не «попрощался»!
— Это точно, — встряла Ирусик, — им же нельзя не с женами в Рамадан-то. И потом… Шланг наверняка не уедет, пока мы его не прикуем к креслу автобуса.